Сообщить
о коррупции
Сообщить
о коррупции
Сообщить
о коррупции

Алексей Филатов: конца света не будет

Алексей Филатов подполковник ФСБ в запасе, вице-президент Международной Ассоциации ветеранов подразделения антитеррора «Альфа». В подразделение группы «А» Алексей Филатов попал в 27-летнем возрасте, за девять лет службы в рядах легендарного подразделения он неоднократно принимал участие в специальных операциях, среди которых: захват Белого Дома в 1993 году, события в Буденновске.  Сегодня Алексей Филатов занимается бизнесом, свободное время проводит на поле для гольфа, к которому успел пристрастить большинство своих друзей. Многие интернет пользователи знают Филатова как активного блогера.

— Не секрет, что коррупция сегодня пронизывает все структуры государственной власти, силовых структур и контрольных ведомств. Сегодня антикоррупционную политику ведет государство. На ваш взгляд, какую роль в этой борьбе играют силовые структуры? Можно ли опираться в этой борьбе с коррупцией на спецподразделения?

И сами силовые структуры в определенной степени подвержены коррупционной заразе

— Кто еще у нас может бороться с коррупцией кроме силовых структур? Навальный и Удальцов? Но ведь один в поле не воин. А силовые структуры имеют возможность дать сигнальную информацию по вопросам коррупции. А власть на основе этой сигнальной информации должна принимать решение и бороться с коррупцией, в том числе с помощью силовых структур. Другое дело, что и сами силовые структуры в определенной степени подвержены коррупционной заразе. С какой-то точки зрения, получается, что коррупционеры пытаются бороться с коррупцией.

— Как бороться с коррупцией в силовых структурах?

— Давайте будем это называть «воровство». Коррупция — это какое-то иностранное слово. А у нас на Руси всегда воровали. Нужно начать с себя. Самому не воровать и не давать воровать своему ближайшему окружению. Подбирать на эти места людей, которые готовы служить государству не за деньги, а за честь и за совесть. И тогда каждый на своем месте будет также подбирать себе честное окружение. Никто не отрицает, что любое преступление должно быть жестко наказано. И раз эта ситуация имеет такие серьезные последствия, значит и наказывать нужно соответственным образом. Однако одним наказанием проблему не решить. Я десять лет в запасе и все это время активно занимаюсь бизнесом, и по своей бизнес-модели могу сказать: если руководитель ведет дела честно и это видят его подчиненные, достаточно сложно в честной бизнес-модели найти какие-то лазейки или дать себе такую возможность воровать. Или наоборот: если подчиненные видят, что руководитель уходит от налогов, скрывает какие-то доходы, осуществляет серые схемы, то это дает какое-то моральное право подчиненным тоже воровать. Если есть воля руководителя и есть жесткое наказание, то с этим эффективно можно бороться.

 Коррупция — это какое-то иностранное слово. А у нас на Руси всегда воровали. Нужно начать с себя. Самому не воровать и не давать воровать своему ближайшему окружению

В то же время мы не знаем ни одной страны, в которой коррупция равна нулю. К примеру, Китай, пусть это стоит многих сотней жизней ежегодно, но эта борьба приносит свои плоды и это выражается числами ВВП. Срок 15-20 лет с конфискацией имущества будет достаточным наказанием. Часто мы можем увидеть или услышать, что дают реальные сроки тем, кто не воровал или не убивал, а акулы коррупции ходят под подпиской о невыезде или сидят под домашним арестом. Такая практика оценки содеянного мотивирует людей к воровству. Вот человек посмотрел на своего руководителя: «вот там воруют, а мы что? Рыжие что ли?».

Сам не воруй и другим не давай. Такая схема работает четко, и если в ней будут какие-то слабые звенья, то они быстро вычисляются и устраняются. Во власти не должно быть людей, которые пришли туда воровать и наживать себе какие-то блага. Сейчас честные люди встречаются редко, практически как альбиносы, но такие люди есть. Они готовы идти и служить своему государству не за дивиденды, а за то что бы принести пользу своей стране.

— Многие эксперты считают, что антикоррупционная кампания не эффективна, потому что нет взаимодействия между структурами, более того существует мнение, что сейчас идет аппаратная война: Генпрокуратура и СКР, СКР и МВД. На ваш взгляд существует ли в действительности эти межведомственные войны? Какую позицию в этом занимает ФСБ?

— Аппаратная война существует и связана он в первую очередь с бизнес-интересами тех или иных структур. И когда начальники не могут решить все споры, распределить все активы и зоны влияния за столом переговоров, начинается война компроматов. Что касается ФСБ — это всегда была наименее коррумпированная структура. С самого начала повелось, что кадровый отбор был немножко иной. И в должностные обязанности ФСБ всегда входила обязанность следить за чистотой силовых структур. Может за последнее время что-то и поменялось, как говорится в любом стаде не обойтись без паршивой овцы. В свою бытность я не сталкивался с коррупцией, возможно, это потому что зона моих интересов находилась в другом.

Что касается ФСБ — это всегда была наименее коррумпированная структура.

— На ваш взгляд, изменилось ли ФСБ, спецподразделения за последние десять лет?

— По части борьбы с терроризмом, это одна из основных обязанностей ФСБ, работа ведется очень активно. Сегодня у меня есть возможность смотреть на это изнутри. Вводятся новые методики. Двадцать лет назад Комитет Государственной Безопасности со своим агентурным аппаратом практически весь был разогнан, агентурная сеть была либо засвечена, либо потеряна. С 1995 года приходилось структуру потихоньку собирать почти что с нуля, а это дело не одного года, не одного десятилетия. Но сделано уже много, в том числе на Северном Кавказе. Если оценить глубину и угрозу террористических операций, то она сведена к минимуму и сходит на нет. Я думаю все, кто стоит в очередь на нейтрализацию, в конце концов, будут уничтожены.

— Есть ли место для коррупции в группе «Альфа» и в других спецподразделениях?

— Когда меня спрашивают о моем подразделении, или чем оно отличается от ОМОНа, я всегда отвечаю так: вы знаете, я даже не представляю, что бы наши ребята при зачистке какого-то адреса или просто при обыске снимали люстры и уносили их домой или вытаскивали деньги из сейфа и пытались их умыкнуть. Такого просто быть не может.

— Около месяца назад «Новая газета» сообщила о забастовке сотрудников ФСБ в связи с тем, что были отпущены на свободу, так называемые, «охранники Кадырова». Сейчас до сих пор, не понятно была ли эта забастовка как таковая, что вы думаете по этому поводу, могла ли она быть?

— Я никогда не поверю, что такая ситуация может произойти. У нас нет даже такой формы как забастовка. Максимум что может произойти – могут несколько человек подать рапорты об увольнении или заявление с требованием разобраться с этой ситуацией. Если человек не согласен, такое тоже может быть – мы все разные, мы все люди, то он всегда может подать рапорт об увольнении. Отряд чекистов довольно-таки большой, и они не овцы, которые ходят за пастухом.

— Были ли такие случаи при вашей службе, когда вы были не согласны с руководством?

— Однажды наше подразделение обвиняли в том, что мы не выполнили приказ. Это было в 1993 году, когда нам определенным образом приказали штормовать Белый дом. При этом приказ необходимо было выполнить так, чтобы в результате было несколько десятков трупов. И был такой момент, когда наше руководство отказалось выполнять приказ.

Мы отказались, потому что мы привыкли беречь человеческую жизнь. И это прописано в нашем внутреннем моральном кодексе. Мы можем обезвредить или нейтрализовать, но собственными руками при отсутствии угрозы кого-то убивать. Это выше всяческого понимания.

Нашему подразделению был изменен план выполнения задачи.
И новый приказ был выполнен, обошлось без жертв. Но в итоге только воля Всевышнего помогла нашему подразделению остаться. Потому что было отдано устное распоряжение о расформировании нашего подразделения за такое выполнение приказа.

— Как вы вообще адаптировались к нормальной жизни? Почему вы ушли из спецподразделения?

— Я всегда был в поиске, в стремлении к росту. Поэтому еще при службе получил дополнительно два высших образования и защитил диссертацию. Для меня вопрос выхода в запас, на пенсию стоял последние пять лет службы. Это обычный срок службы в подобном подразделении, а потом можно пойти открывать двери кому-то в комендатуре, или идти на повышение. Но, к сожалению, руководителей намного меньше, чем подчиненных, поэтому решение о своем будущем чаще приходится выбирать в другой сфере деятельности. Я для себя долгое время не мог смириться с мыслью, что мне нужно увольняться и попытался пока я еще в силе приспособиться к гражданской жизни. Я благодарен, что еще двадцать лет назад наши ветераны создали такую ассоциацию ветеранов группы «Альфа», которая очень серьезно помогает адаптироваться к жизни на гражданке. Но я все равно чувствую, что моя душа там, в «Альфе». В ассоциации я нахожусь не потому, что у меня много свободного времени или денег. Просто я чувствую, что я многим обязан, и я не все отдал, что мог. Мы друг друга поддерживаем.

 Нет разницы между рабочим и министром. Все перед законом должны отвечать одинаково.

— Можете ли вы провести параллель между двумя людьми: Алексей Навальный и Анатолий Сердюков. Навальный фигурант четырех уголовных дел. И есть громкий коррупционный скандал вокруг «Оборнсервиса», и сейчас эксперты гадают: посадят ли Сердюкова. Как вы относитесь к этим двум людям, получат ли они реальный срок?

— У Навального больше шансов сесть, чем у Сердюкова. Это самая большая проблема, которая стоит у нас на пути борьбы с коррупцией. Декларируем мы много хорошего: мы боремся с коррупцией. Существуют какие-то уголовные дела. Их как какие-то косточки время от времени бросают людям. Но не нужно считать народ более дурным, чем он есть на самом деле. Люди сейчас достаточно информированные и продвинутые, и с каждым годом понимающих происходящие события людей становится все больше. И слава богу. Поэтому, когда мы видим, что уголовные дела множатся каждый день, человек ходит под следствием, но отказывается давать показания по 51 статье Конституции. И у меня сейчас есть очень большое сомнение, что этот человек получит реальный срок. Меня всегда не устраивало, что к одним отношение одно, к другим другое. Нет разницы между рабочим и министром. Все перед законом должны отвечать одинаково.

Сказать про Навального, что он вор или порядочный человек я не могу, но видно, что ему не все равно, что происходит в стране и обществе.

Алексей Навальный духовитый человек, даже когда он говорит в последнем интервью, что в принципе теоретически готов, что меня посадят, но я выбрал этот путь. Еще понравился его ответ на вопрос, «а семья ваша как»? Он ответил, ну они же знали кто я такой, по-другому не могу. Сказать про Навального, что он вор или порядочный человек я не могу, но видно, что ему не все равно, что происходит в стране и обществе. Он образованный человек, что-то он делает для пиара, к примеру то, что он готов стать президентом. Ну, и флаг ему в руки, я думаю, что если бы таких людей было бы больше может быть, дело в борьбе с коррупцией двигалось бы быстрее.

У нас много умных и порядочных людей, но мужественных очень мало. Но я уверен, что у каждого человека есть скелеты в шкафу. Как говорят: «был бы человек, а уж срок ему намотают». Я думаю, он тоже преследует свои личные цели. Потому что если человек этого не делает, то тут может быть два объяснения: либо он дурак, либо он врет.

— Как вы относитесь к Анатолию Сердюкову?

— Я часто общаюсь с военными и слышу всегда одни и те же отзывы: что армия движется не в том направлении. Акценты ставятся не там, где нужно. Я считаю, что любое дело должно развиваться «от печки». А не так как это было у нас: мы накормили солдат в ресторане, оденем от Юдашкина, а учить военному делу будем потом. И при этом на каждом углу говорить: «Да, нам нужна только профессиональная армия, но у нас на нее нет денег». При этом, они складывают все деньги по квартирам своим 13 комнатным. Я уже давно писал в своем блоге, что армия идет не в том направлении. Они не двигаются в сторону усиления обороноспособности. Плюс, извините, хамское поведение Сердюкова известно всем, по-моему. Я считаю, что человек такого уровня не только должен быть умным, профессиональным и порядочным, но и воспитанным. И мое мнение, что в нашей стране министром обороны не имеет права быть человек никак не связанный с армией. Хотя сидя в министерском кресле, он и присвоил-таки себе звание полковника. Есть ведь некая российская ментальность. То есть, если вся армия не воспринимает его как руководителя, это уже достаточно для того, чтобы он руководителем не был. Он ничего не построил. Он разрушил военную систему образования, он слил множество активов и сейчас их приходится возвращать через суд то, что осталось. А такой актив как кадры – он без веры в командира не вернется.

Я лично не питаю иллюзий что нынешний министр сможет в корне переломить ситуацию.

— На ваш, взгляд при Шойгу армия примет правильное направление?

— Это покажет только время. Я лично не питаю иллюзий что нынешний министр сможет в корне переломить ситуацию. Пока что, на данный момент, я вижу больше пиар-акций вокруг армии. Но я не могу сказать, что это самая плохая кандидатура.

— Насколько я знаю, вы работали в вычислительном центре, который обеспечивал пуск ракет стратегического назначения и оповещение о ядерной угрозе от других государств. Насколько реальной вам видится корейская угроза и насколько они технически готовы для атак американских объектов?

— У меня такое ощущение, что американцы только рады их спровоцировать на пуск их единственной непонятно куда долетевшей ракеты. Потому что то, что сейчас из себя представляет КНДР и то, что имеет на вооружении Америка и НАТО…это выглядит, как мышь и слон. Я слышал заявление Владимира Путина о том, что мало никому не покажется, но я уверен, что весь этот вопрос можно решить локально. У меня такое ощущение, что американцы их провоцируют, что они подожгли фитилёк. Я думаю, что при необходимости в течение двух-трех дней операция по захвату все их ядерных объектов и всех их псевдоустановок будет завершена, и никакая воля народа, вооруженного нашими автоматами Калашникова, очень плохо выученными военному делу не поможет. Армия полностью народная.

— Как вы оцениваете перспективы развития ядерного конфликта на корейском полуострове и в других регионах мира?

— Я считаю, что этого не будет, я оптимист. Мы дойдем до какого-то края, что американцы проведут спецоперацию. Не будет ядерного взрыва, не будет никакого пуска ракет. Длится это долго не может, люди ведут изыскания, люди проводят какие-то испытания и они голодные при этом. Это опасность не только для Америки, Китая и КНДР. Но и для всего цивилизованного мира. Потому что в голодных руках эта игрушка, в общем-то, далеко не игрушка. Все идет к тому, что все, что не так лежит, или все что лежит не так как это нравится американским коллегам, в итоге будет лежать так, как это будет необходимо им. Это их право, как право сильнейших.

— То есть конца света не будет?

— Нет, не будет, а если и будет, то произойдет это так быстро и не больно, что мы не заметим.

Аида Дисинбаева

Самые свежие новости на нашем Яндекс.Дзен канале

Ничей кокаин: громкое дело о наркотиках в российском посольстве повесили на стрелочника

Следствие выводит из-под удара высокопоставленных сотрудников МИДа

Loading...
Loading...