О принципах судопроизводства в Чеченской Республике

В Первое Антикоррупционное СМИ в раздел «Сообщить о коррупции» обратился адвокат Мусса Хожиевич Мадеев.

Чеченя - такси - Грозный Автор предоставил редакции ПАСМИ копии своей защитительной речи и апелляционной жалобы, в которых описаны правонарушения и незаконные действия должностных лиц, которые, по мнению автора, были совершены в ходе предварительного расследования и судебного следствия: не принятие во внимание доводов обвиняемого, не выяснение противоречий между собранными доказательствами и доводами обвиняемого, необоснованные отказы следователя в удовлетворении ходатайств обвиняемого, фальсификация доказательств, не принятие во внимание отказа свидетелей от своих показаний во время допроса в суде.

ПАСМИ публикует текст письма и материалы в оригинальном виде с сохранением орфографии и пунктуации автора.

ПАСМИ направляет текст письма и материалы в Комиссию по общественному контролю, общественной экспертизе и взаимодействию с общественными советами Общественной палаты Российской Федерации.
«Уважаемая редакция! Я ранее обращался в Ваш адрес, рассказывая о правовом беспределе, чинимом в отношении Мусаева А. С., незаконно обвиняемого в совершении преступления, которого он на самом деле не совершал. На данное обращение 26 ноября 2014 года я от Вас по электронной почте получил ответ. На момент обращения в суд незаконно возбужденное в отношении Мусаева А. С. находилось на стадии рассмотрения в суде и я в тот момент не мог говорить о том или ином возможном решении суда, так как сразу же это было бы воспринято как попытку оказать давление на суд. Но ещё тогда я предполагал, что судом будет вынесен обвинительный приговор, поскольку в этом случае должны были бы быть привлечены к ответственности вплоть до уголовной следователи, незаконно возбудившие это уголовное дело, и прокурор, утвердивший его. На самом деле так и случилось: в отношении Мусаева А. С. 23 декабря 2014 года судом вынесен обвинительный приговор, которым он наказан лишен7ием свободы сроком на 1 год и 6 месяцев. О том, каким образом и на каких доказательствах было возбуждено уголовное в отношении Мусакева А. С., можно представить из моей защитительной речи, которую я прилагаю. О том, какие показания давали потерпевшие и их свидетели, видно из протоколов допроса в суде Алханова С-Э. и его супруги Азуева Э., копии которых я прилагаю. Для сравнения прилагаю копии протокола их допроса, составленных следователями в ходе предварительного расследования. Из-за большого объёма необходимое для ясности картины количество материала я выслать по электронной почте не смогу: получается более 500 листов. В случае, если Вы сообщите о том, что данный материал интересен для ПАСМИ, и что ПАСМИ хотя бы в информационном порядке сможет оказать содействие мне в защите Мусаева А. С., то в тот же день я смогу выслать в Ваш адрес копи всех документов, достаточные не только для его оправдания, но и для того, чтобы привлечь к уголовной ответственности массу должностных лиц, причастных к его незаконному осуждению. А это, как Вы знаете, очень и очень сложное дело: в судебной практике Российского судопроизводства по известной причине редко (к сожалению) выносят оправдательные приговоры. В понедельник, т.е. 29 декабря 2014 года, мы в суде первой инстанции должны получить приговор, который обжалуем. Но я мало надеюсь, что наша жалоба будет удовлетворена, хотя очень и очень хотел бы, чтобы мои предположения были бы ошибочными. Тем самым суд первой инстанции сказал своё слово и мы уже можем говорить о его законности или не законности. Поэтому с нетерпением жду Вашего ответа».

«Уважаемая редакция! ….Чтобы Вы могли представить себе на каких доказательствах было построено уголовное дело в отношении Мусаева А. С., я к этому письму прилагаю копию своего выступления в суде. Всё, что в моём выступлении было сказано не только на самом деле было, а было ещё хуже. В настоящий момент я копирую материал для отправки в Ваш адрес по почте. Его очень много: более 500 листов. Более того, я к данному материалу приложу аудиозапись всего судебного процесса. Думаю всё это Вам будет не только интересно, но и смешно, хотя и не всё будет понятно, поскольку судебный процесс проходил на смешанном языке: и на русском, и на чеченском. Но некоторые «вещи» я думаю Вам будут понятны: как ведёт себя в суде прокурор, участвующий в роли государственного обвинителя, как государственный обвинитель хотел меня поцеловать. Да, я не оговорился… . Он просил меня на это разрешения, но я отказался, заявив, что я три дня не умывался…(!?). Я уверен в том, что Ваша помощь нам необходимо, а она будет, если ПАСМИ сможет довести до сведения соответствующих должностных лиц в Москве, и в частности до руководства Следственного комитета РФ, о работе которых и говорят высылаемые Вам материалы. Как только материалы будут скопированы, они сегодня же будут высланы. С уважением к Вам Мадеев М. Х.».
(КОПИЯ)
В Ачхой-Мартановский районный
суд Чеченской Республики.
Федеральному судье Якубову С. Б..
(Уголовное дело № 61223)
Защитительная речь адвоката Мадеева М. Х.
в защиту обвиняемого Мусаева А. С.
(В порядке п. 3 ч. 4 ст. 47 УПК РФ).

Уважаемый суд!
Мой подзащитный, Мусаев Асрудди Салманович, обвиняется в совершении преступления, предусмотренного ч. 5 с. 33, ч. 4 ст. 159 УК РФ, при обстоятельствах, указанных государственным обвинителем.
Считаю обвинение Мусаева А. С. в совершении указанного преступления незаконным и необоснованным, не нашедшим доказательства, как в ходе предварительного расследования, так и в ходе судебного следствия.
Позиция защиты исходит из правила, предусмотренного пунктом 2 статьи 49 Конституции Российской Федерации. В соответствии с этим правилом никто не обязан доказывать свою невиновность.
Позиция защиты также исходит из правила, предусмотренного частями 2 и 3 ст. 14 УПК РФ, в соответствии с которыми подозреваемый или обвиняемый также не обязан доказывать свою невиновность. Бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения и при этом все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном УПК РФ, толкуются в пользу обвиняемого.
Поэтому задача защиты состоит не в доказывании невиновности моего подзащитного, а в анализе доказательств, приводимых государственным обвинением, подтверждающих несостоятельность его обвинения.
Ставя перед собой эту задачу, считаю необходимым отметить, что стадия подготовки к судебному заседанию является важным этапом уголовного судопроизводства, поскольку именно на этом этапе разрешается вопрос о возможности рассмотрения уголовного дела судом первой инстанции. По сути, он начинается уже в тот период, когда прокурор проверяет поступившее к нему от следователя (дознавателя) уголовное дело с обвинительным заключением или обвинительным актом.
Отсюда, приступая к подготовке по поддержанию государственного обвинения в суде в отношении Мусаева А. С.., прокурор должен был внимательно изучить уголовное дело и исследовать материалы, содержащиеся в нем, как правило, начиная с анализа формальной и содержательной частей обвинительного заключения.
В первую очередь прокурор должен был проанализировать показания обвиняемого. Если обвиняемый давал на предварительном расследовании показания, то прокурор, во-первых, должен был обратить внимание на те доводы, которые обвиняемый приводит в свою защиту. Во-вторых, необходимо было проанализировать, насколько органы, осуществлявшие уголовное преследование на досудебном этапе производства, смогли проверить их. В-третьих, не противоречат ли собранные по делу доказательства аргументам обвиняемого. Если собранные доказательства находятся в противоречии с доводами обвиняемого, то следовало выяснить причину этих противоречий. В некоторых случаях можно было пригласить следователя (дознавателя), чтобы он помог разобраться в этом вопросе и восстановить доказательственный пробел.
Утверждая обвинительное заключение в отношении Мусаева А. С., прокурор должен был рассмотреть вопрос о наличии заявленных стороной защиты в ходе предварительного расследования ходатайств и жалоб, поскольку они могли содержать в себе просьбы о проведении каких-либо следственных действий с целью обнаружения новых доказательств, устанавливающих непричастность обвиняемого к совершению преступления, так как такие ходатайства могли быть заявлены стороной защиты в порядке, предусмотренном ч. 3 ст. 88 УПК РФ, в отношении признания тех или иных доказательств недопустимыми по основаниям, указанным в ст. 75 УПК РФ. Здесь прокурору необходимо было обратить внимание на необоснованные отказы следователя в удовлетворении указанных ходатайств.
Если бы указанное прокурором было бы сделано, то он, вероятнее всего, обратил бы внимание и на то, что почти все доводы обвинения в обоснование своего обвинительного заключения построены на фальсифицированных доказательствах, что подтвердилось в ходе судебного разбирательства уголовного дела, возбужденного в отношении Мусаева А. С..
Я не случайно вводную часть своей защитительной речи начал именно в такой форме, поскольку факты, имевшие место не только в ходе предварительного расследования, но и в ходе судебного разбирательства по данному уголовному делу, дают основания полагать о наличии в деяниях должностных лиц, возбудивших и направивших в суд уголовное дело в отношении Мусаева А. С.., целенаправленных действий, целью которых изначально являлось привлечь к уголовной ответственности явно невиновного Мусаева А. С., чтобы таким образом или отвести от этой ответственности лицо, действия которого действительно заслуживали такую ответственность, или же отчитаться перед вышестоящим руководством об успешном завершении расследования уголовного дела, которое, как мы знаем, получило широкий общественный резонанс. Если говорить языком Уголовного кодекса Российской Федерации, то, на мой взгляд, незаслуженно обвиняя и привлекая к уголовной ответственности явно невиновное лицо, отдельные должностные лица совершили действия, которые Уголовным кодексом Российской Федерации квалифицируются как фальсификация доказательств в уголовном деле (ч. 2 ст. 303 УК РФ), служебный подлог (ч. 2 ст. 292 УК РФ) и привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности (ч. 2 ст. 299 УК РФ).
Закончившееся судебное следствие и исследованные (проанализированные) материалы уголовного дела, а также результаты анализа защиты, проведенного по этим материалам, подтверждают обоснованность наших предположений, и я в своей речи это постараюсь обосновать.
Уважаемый суд!
В своём обвинительном заключении государственный обвинитель, указывая на некую гражданку Сербиеву М. И., которая якобы у более 170 граждан совершила хищение денежных средств, предназначенных к выплате по государственным сертификатам на материнский (семейный) капитал, обвинил моего подзащитного Мусаева Асруди Салмановича в том, что он в период с ноября 2010 года по февраль 2011 года по устной договоренности с Сербиевой М. И. выполнял её поручения, связанные в установлении лиц, желающих обналичить средства по государственным сертификатам на материнский (семейный) капитал.
Государственный обвинитель указывает, что Мусаев А. С. из корыстных побуждений предлагал жителям Чеченской Республики – владельцам указанных сертификатов воспользоваться услугами Сербиевой М. И. в получении денежных средств, осознавая при этом возможность хищения последней этих средств путем обмана их фактических владельцев.
Далее, Мусаев А. С. обвиняется в том, что он по указаниям Сербиевой М. И. осуществлял перевозку владельцев сертификатов на фирму, где составлялись документы о предоставлении товарного кредита и других документов; в нотариальную контору, где нотариусом оформлялись и удостоверялись обязательства, а также в отделения пенсионного фонда, куда сдавались подготовленные документы, на основании которых производились выплаты по государственным сертификатам на материнский (семейный) капитал, и таким образом получая за это денежное вознаграждение.
То есть мой подзащитный обвиняется в том, что он совершил пособничество Сербиевой М. Н., которая подозревается в совершении ею преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК Российской Федерации.
В связи с вышеизложенным считаю необходимым указать на следующее.
В ст. 49 Конституции РФ записано: «Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда».
В соответствие ст. 14 УПК РФ «Обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном настоящим Кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда».
Презумпция невиновности выражает собой не личное мнение того или иного лица, ведущего производство по делу, а объективное правовое положение. Следователь, который формулирует обвинение, предъявляет его обвиняемому, составляет обвинительное заключение, и прокурор, который утверждает это заключение, приходит в суд поддерживать обвинение, конечно же считая обвиняемого виновным и убежденный в этом, иначе он бы (наверное) не поступал бы таким образом.
Обвиняемого невиновным считает закон, который возможность признания его виновным связывает с таким порядком судопроизводства, при котором происходит полное и всестороннее судебное исследование всех обстоятельств дела на основе гласности, устности, равноправия сторон и состязательности, других демократических принципов процесса, т.е. с обязательным проведением судебного разбирательства — стадии, где сосредоточены максимальные гарантии прав и законных интересов обвиняемого и проверки доказанности обвинения.
Все сомнения в доказанности обвинения (подозрения), которые не представляются возможным устранить, разрешаются в пользу обвиняемого (подозреваемого). Это может влечь за собой прекращение дела, изменение объема обвинения, изменение квалификации содеянного.
Как уже было сказано, мой подзащитный Мусаев А. С. обвиняется в пособничестве Сербиевой М. И., подозреваемой в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК Российской Федерации. Однако, Сербиева М И. не может считаться совершившей данное преступление, пока её виновность в совершении данного преступления не будет доказана в судебном порядке, а в таком порядке её вина по сегодняшний день не установлена.
Как видно из объяснения Сербиевой М. И. от 10 августа 2012 года, имеющегося в уголовном деле (том 1 л.д. 32), Сербиева М. И. не собиралась уклоняться от проведения расследования по уголовному делу, возбужденному в отношении неё, и она даже не знала, что в отношении неё оно возбуждено, а, узнав об этом, явилась в органы предварительного расследования и дала обязательство о явке.
На сегодняшний день Сербиева М. И. разыскивается, так как она почему-то исчезла из поля зрения правоохранительных органов и её местонахождение не известно, как не известно и о её судьбе.
При указанных обстоятельствах, когда в предусмотренном законом порядке не доказана причастность Сербиевой М. И. к совершению инкриминируемого ей преступления, нельзя утверждать и то, что Мусаев А. С. пособничал ей в совершении того, что не доказано.
Т.е. как можно утверждать то, что Мусаев А. С. пособничал Сербиевой М. И. совершать преступление, предусмотренное ч. 4 ст. 159 УК РФ, если этот факт в судебном порядке не доказан, и Сербиева М. И. является только лишь подозреваемой?
А как быть в том случае, если вдруг Сербиева М. И. появится и в судебном порядке докажет свою не виновность, или по крайней мере опровергнет инкриминируемое ей преступление хотя бы в той части, в какой она подозревается?
Как видно из обвинительного заключения и как это, якобы, было установлено следствием, Мусаев А. С. обвиняется в том, что он по устной договоренности с Сербиевой М. И. в период с ноября 2010 года по февраль 2011 года выполнял ёё поручения, связанные в установлении лиц, желающих обналичить средства по государственным сертификатам на материнский (семейный) капитал.
Сам по себе тот факт, что Мусаев А. С. выполнял вышеуказанные поручения (даже если бы этот факт и был бы доказан) не может говорить о его причастности к хищению денежных средств граждан, указанных государственным обвинителем в своем обвинительном заключении. К тому же согласно расчетным ведомостям, на которые ссылается государственный обвинитель, как доказательства обвинения Мусаева А. С., денежные средства на счета владельцев сертификатов в основном перечислены только с мая месяца 2011 года по декабрь месяц 2011 года (т.т 5, 7, 8). Раньше этого срока вышеуказанные денежные средства никак не могли быть похищенными и тем более при соучастии Мусаева А. С., который (как видно из обвинительного заключения) сотрудничал с Сербиевой М. И. только в период с ноября месяца 2010 года по февраль месяц 2011 года.
(Как Мусаев А. С., «сотрудничавший» по утверждению обвинения с Сербиевой М. И., только лишь до февраля месяца 2011 года, мог предположить, что с мая месяца Сербиева М. И. начнет заниматься хищением чужих денежных средств, если до этих пор она в этом замечена не была?)
А теперь конкретно об обстоятельствах возбуждения уголовного дела, какими фактами обосновывалось это возбуждение, и подтвердились ли эти доводы в суде.. .
В Постановлении от 13 июля 2013 года следователя Исаева А. М. о возбуждении в отношении Мусаева А. С. уголовного дела и принятии его к производству (т. 1 л.д. 1) указывается, что «…в период времени с января по октябрь 2011 года за денежное вознаграждение в сумме 5 тысяч рублей за каждого владельца сертификата Мусаев А. С., осознавая возможность хищения Сербиевой М. И. средств по указанным сертификатам путем обмана их фактических владельцев, представляясь доверенным лицом последней, побудил Солтыханову Э. А., Бекарову З. А., Сакаеву Р. И. и других более 30 владельцев государственных сертификатов на материнский (семейный) капитал подписать договора о предоставлении товарного кредита на строительство жилого помещения, спецификации, акты приёма-передач строительных материалов, нотариально удостоверенных обязательств, на основании которых Сербиева М. И. (либо её доверенные лица) имела возможность получать от имении указанных лиц строительные материалы на фирмах, предоставлявших их на основании договоров о предоставлении товарного кредита в счет средств материнского капитала».
(Обратите внимание на следующее… . В обвинительном заключении следователь утверждает, что Мусаев А. С. сотрудничал с Сербиевой М. И. с ноября месяца 2010 года по февраль, а в постановлении от 13 июля 2013 года о возбуждении уголовного дела утверждает о том, что Мусаев А. С. сотрудничал с января месяца 2011 года по ноябрь 2011 года в то время, когда мой подзащитный с 1 августа 2011 года работал на маршрутном такси в МП «Мамедов» в г. Волгоград).
А теперь о Бекаровой З. А., Солтыхановой Э. А. и Сакаевой Р. И., и что же они говорили в суде при их допросе? Т.е. это лица, на чьи фамилии указывает следователь Исаев А. М. в своём постановлении, утверждая, что именно Мусаев А. С. побудил их к действиям, в результате чего они остались обманутыми?
1. Обратим внимание на показания Бекаровой З. А. в суде, которые она давала 14 февраля 2014 года. Согласно этим показаниям Мусаев А. С. на фирме ООО «Аваль» каких-либо действий по оказанию ей помощи (т.е. Бекбулатовой З. А.) не предпринимал, а только указал куда нужно зайти; они сами подошли к девочкам, которые им оформили документы, Асруди к ним домой за распиской не приезжал, а они сами её отнесли; к нотариусу ездили на своей машине, нотариусу никто не платил, а Асрудди тем более.
А что же мы видим в протоколе допроса Бекаровой З. А. (т.1, л.д. 220-226)?
Если верить этому протоколу, то на фирме ООО «Аваль» Мусаев А. С. помогал ей (т.е. Бекаровой З. А.) готовить документы, просил её подписать эти документы, на своей машине отвез Бекарову З. А. к нотариусу в Урус-Мартан, за проделанную работу заплатил нотариусу, а затем приехал к Бекаровой З. А. домой и забрал у неё документы.
2. В протоколе допроса Солтыхановой Элины Абдуловны (т.1 л.д. 206-211) нет ни одного намека на то, что она у следователя обмолвилась о том, что Мусаев А. С. побудил её подписать какие-либо договора или же совершить какие-либо действия, в результате которых она оказалась обманутой. Единственное, что сделал по её утверждениям Мусаев А. С., так это то, что он завёл её в офис фирмы «МегаГрупп», где она со своим мужем оформила необходимые документы. Т.е. ей Мусаевым А. С. оказана обыкновенная человеческая помощь.
Вопрос: «Что же в таком случае для следователя Исаева А. М. явилось основанием утверждать, что Мусаев А. С. своими обманными действиями побудил Солтыханову Э. А. подписывать какие-то договора?». Ведь нет же даже намёка на то, что Мусаев А. С. принимал даже косвенное участие в её обмане.
Зато в суде 7 мая 2014 года выясняется невероятное: при своём допросе Солтыханова Э. А. и её муж Бабиев Ислам Адланович (т.1 л.д.212-216) сообщают, что они во время допроса у следователя Исаева А. М. находились вместе, допрошены были вместе, расписались вместе и от него ушли вместе. А если посмотреть в протокол, то выходит, что Солтыханова Э. А. допрошена с 13 часов 00 минут до 13 часов 55 минут, а её муж Бабиев И. А. допрошен с 15 часов 00 минут до 16 часов 00 минут, т.е. в разное временное пространство.
И это ещё не всё: протокол допроса Бабиева И. А. является точной копией протокола допроса Солтыхановой Э. А., за исключением не значительных корректировок.
Вопросы: «Разве такие действия предусмотрены УПК РФ и как эти действия можно квалифицировать?».
«Разве не указывают изложенные факты на наличие в действиях следователя Исаева А. М. признаков фальсификации доказательств в уголовном деле, за что предусмотрена ответственность, установленная ч. 2 ст. 303 УК Российской Федерации?».
«Или может быть потерпевшая Солтыханова Э. А. и свидетель Бабиев И. А. в суде давали заведомо ложные показания, незаконно обвиняя следователя Исаева А. М. в совершении действий, которых он на самом деле не совершал, за что должны быть привлечены к ответственности, предусмотренной ст. 307 УК Российской Федерации?».

3. А теперь о Сакаевой Разет Исаевне (т. 2 л.д. 18), которую якобы Мусаев А. С. также побудил к действиям, в результате чего она оказалась обманутой и потеряла денежные средства, которые она могла бы получить по своему сертификату на материнский капитал.
Необходимо заметить, что Сакаева Р. И. в суде допрошена не была, поскольку она не была включена в список лиц, подлежащих допросу.
Наверное, следователь Исаев А. М. так решил, поскольку в её показаниях нет ничего такого, что свидетельствовало бы о незаконных действиях Мусаева А. С.. Судите сами: Сакаева Р. И. что-то спросила у Айдамировой Я.В., та порекомендовала ей позвонить Мусаеву А. С, а Мусаев А. С., поскольку не мог ей что-либо посоветовать, дал ей номер телефона какого-то «Саламу» и всё… .
Но в таком случае спрашивается: «Почему следователь Исаев А. М. в постановлении о возбуждении уголовного дела в отношении Мусаева А. С. мотивировал своё решение обстоятельствами, которых на самом деле не было? Разве может такое постановление, обоснованное не соответствующими обстоятельствам дела аргументами, являться законным? Разве это не называется фальсификацией?».
…Если у кого-то будет иное мнение, мы готовы его выслушать.
А пока же мы видим, что с самого начала уголовное дело в отношении Мусаева А. С. было возбуждено незаконно, с грубыми нарушениями материального права, на одних только домыслах и фальсифицированных доказательствах.

Уважаемый суд!
ЕСПЧ в своём Постановлении от 25 апреля 2013 года по делу Эркапич против Хорватии сделал важный прецедентный вывод о приоритете показаний свидетелей, данных в суде над протоколами допросов этих свидетелей на предварительном следствии.
По поводу соблюдения пункта 1 статьи 6 Конвенции Европейский Суд указал, что в отсутствие существенных оснований для противоположного понятия справедливого судебного разбирательства требует придавать большее значение показаниям, данным в суде, по сравнению с протоколами допросов свидетелей на предварительном следствии, поскольку последние представляют собой, прежде всего, процесс сбора стороной обвинения информации в поддержку своей позиции.
По смыслу УПК РФ, протокола допросов способны стать доказательствами по делу только после их оценки судом с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а все доказательства в совокупности – достаточности для разрешения уголовного дела. До этого момента протокола допросов есть лишь просто информация, используемая обвинением в своих целях.
Кроме этого следует иметь ввиду, что ч. 2 ст. 17 УПК РФ декларирует равноудаленность суда от всех доказательств, предъявляемых как обвинением, так и защитой, но до их оценки в соответствующем процессуальном документе после проведенного их исследования и проверки.
В связи с указанным необходимо указать на следующее.
В ходе судебного разбирательства из 51 потерпевших допрошено 49 человек. В результате частичного анализа и изучения протоколов допроса вышеуказанных лиц защита Мусаева А. С. установила, что в более 30 из указанного числа протоколов анкетные данные Мусаева А. С. скопированы друг с друга.
Да, я не оговорился: не только какие-то анкетные данные скопированы, но и большинство показаний в протоколах допроса потерпевших и свидетелей с их стороны дают основания считать их скопированными.
В ходе судебного разбирательства в своих ходатайствах о направлении этих протоколов на проведение автороведческой и лингвистической экспертизы я не раз указывал, что, рассказывая об одной и той же ситуации, разные люди обязательно приводят различное его видение в силу индивидуальных особенностей восприятия и памяти, и уж тем более излагают эти сведения каждый своим языком, с определенными особенностями словоупотребления, конструирования предложений, с индивидуальными речевыми ошибками.
Соответственно, протоколы допросов, в которых имеется большое количество дословных совпадений и представлено совершенно идентичное видение событий, не могут являться оригинальными и не могут быть рассмотрены как допустимые доказательства по делу.
Как известно, в соответствии со ст. 190 УПК РФ показания допрашиваемого лица записываются от первого лица и по возможности дословно. Вопросы и ответы на них записываются в той последовательности, которая имела место в ходе допроса. То есть в ходе следственного действия следователь обязан излагать в протоколе следственного действия только те обстоятельства, которые ему сообщает допрашиваемое лицо.
Однако в подавляющем большинстве протоколов допроса потерпевших и свидетелей в рассмотренном уголовном деле изложение событий, текст, содержащий одинаковое количество слов, знаков препинания, идентичное расположение абзацев, применения правил лингвистики, стилистики, синтаксиса, пунктуации, свидетельствует о безусловном едином авторстве документов, имеющихся в уголовном деле, что позволяет сделать вывод о том, что потерпевшие и свидетели фактически эти показания не давали, а если и давали, то многие из этих показаний искажены.
И не случайно, поэтому многие допрошенные в ходе предварительного следствия от своих показаний в протоколах их допроса отказывались.

Так, анкетные данные Мусаева А. С. в протоколе допроса Емеевой Макки Исаевны (т. 2 л.д. 202-206; сл. Исаев А. И.) идентичны его анкетным данным в протоколах допроса Алдебирова Р. А. (т. 2 л.д. 207-214; сл. Исаев А. М.), Шаиповой М. К. (т. 2 л.д. 3-8; сл. Исаев А. И.), Шаипова М. И. (т. 2 л.д. 9-15; сл. Исаев А. М.), Джабраиловой Э. М. (т. 2 л.д. 58-64; сл. Исаев А. М.), Азуевой Л. З. (т. 2 л.д. 97-103; сл. Исаев А. М.), Алханова С-Э. А. (т. 2 л.д. 104-111; сл. Исаев А. М.), Эльбиевой Р. Р. (т. 2 л.д. 151-157; сл. Исаев А. М.), Геназовой М. М. (т. 3 л.д. 3-9; сл. Исаев А. М.), Шаиповой З. С. (т. 3 л.д. 12-16; сл. Исаев А. М.), Рассухановой А. К. (т. 3 л.д. 51-55; сл. Исаев А. М.), Анзоровой З. У. (т. 1 л.д. 108-115; сл. Исаев А. М.), Элехановой З. О. (т. 1 л.д. 118-124; сл. Исаев А. М.), Шахидовой А. А. (т. 1 л.д. 188-194; сл. Исаев А. М.), и Бекаровой З. А. (т. 1 л.д. 220-226; сл. Исаев А. М.) совершенно идентичны.
Анкетные данные Мусаева А. С., хотя по своему содержанию они более расширены, в протоколе допроса Абазовой Т. А. (т. 3 л.д. 58-64; сл. Исаев А. М.) идентичны его анкетным данным в протоколах допроса Имазаевой Л. Б. (т. 3 л.д. 83-90; сл. Исаев А. М.), Эльбиевой Ф. Р. (т. 3 л.д. 103-109; сл. Исаев А. М.), Гайрбековой Л. Н. (т. 3 л.д. 127-133; сл. Бакаев Х. Х.), Гайрбекова Р. К. (т.3 л.д. 134-139; сл. Бакаев Х. Х.), Казаевой З. Н. (т.3 л.д. 191-196; сл. Исаев А. М.), Шимилевой М. А. (т. 3 л.д. 217-222; сл. Бакаев Х. Х.), Истапаева Р. Р. (т. 3 л.д. 223-229; сл. Бакаев Х. Х.), Маматиевой Л. С-Э. (т. 3 л.д. 67-73; сл. Исаев А. М.).
Идентичны анкетные данные Мусаева А. С. в протоколах допроса Айдамировой П. М. (т. 2 л.д. 89-94; сл. Исаев А. М.), Шантуровой И. М. (т. 2 л.д. 81-88; сл. Исаев А. М.), Шоиповой Р. Ш. (т. 2 л.д. 73-78; сл. Исаев А. М.);
Такая же картина наблюдается и в протоколах допроса Дудаевой Л. А. (т. 2 л.д. 194-201; сл. Исаев А. М.) и Джамбиевой А. В. (т. 2 л.д. 225-230; сл. Исаев А. М.).
Анкетные данные Мусаева в протоколе допроса Мутаевой Э. А. (т. 2 л.д. 168-173; сл. Исаев А. М.) идентичны его анкетным данным в протоколах допроса Яхьяевой М. Х. (т. 2 л.д. 176-182; сл. Исаев А. М.) и Вадиловой З. М. (т. 2 л.д. 185-191; сл. Исаев А. М.).
Кстати, о протоколах допроса Мутаевой Э. А. и Яхьяевой М. Х.: при их допросе в суде и Мутаева Э. А., и Яхьяева М. Х. заявили, что они допрошены разными следователями и в разных кабинетах, а протоколы их допросов оформлены на одного следователя, т.е. на следователя Исаева А. М., и кабинет, в котором они допрошены, указан один …(!)
Т.е. одни только эти факты уже свидетельствуют о наличии очевидных признаков фальсификации доказательств, имевших место при допросе потерпевших и свидетелей, а также при составлении протоколов их допросов, и одних только этих фактов достаточно для того, чтобы признать все эти протоколы недопустимыми доказательствами.
Все эти слова были бы не достаточно убедительными, если не отметить следующее.
Допрошенные в суде Бекбулатова М. Т. (т. 3 л.д. 142-148), Дебиров С. А. (т. 3 л.д. 149-155), Айдамирова П.М. (т. 2 л.д.89-94), Гарсултанова А. Б. (т.2 л.д. 124-130), Надаева М. В. (т.2 л.д. 142-148), Эрсамурзаева З. М. (т.1 л.д. 171-178), Вадилова З. М. (т.2 л.д.183-191) заявили, что они Мусаева А. С. в суде видят впервые, раньше они его никогда не видели, не знали и при допросе следователям каких-либо сведений о нём не давали.
Тем не менее, в протоколах допроса этих лиц стоят анкетные данные Мусаева А. С., да к тому же абсолютно идентичные друг другу.
Трудно поверить в это, но так оно на самом деле и есть, т.е. усматривается одно из двух: или следователь Исаев А. М. фальсифицировал протоколы допроса вышеуказанных лиц, совершив тем самым действия, предусмотренные ч. 2 ст. 303 УК РФ (фальсификация доказательств в уголовном деле) и ч. 2 ст. 292 УК РФ (служебный подлог), или указанные лица, предупрежденные судом об ответственности за дачу заведомо ложных показаний (ст. 307 УК РФ) в суде давали заведомо ложные показания, фактически обвиняя следователя в совершении незаконных действий, которые возможно он не совершал.
Полагаю, что комментарии по указанным фактам будут излишними.

А теперь будет уместно проанализировать другую невероятную картину, которая в ходе судебного разбирательства обнаружилась в протоколах допроса потерпевших и свидетелей, и которую кроме как «вопиющей» по-другому назвать никак нельзя: из 49 протоколов допрошенных потерпевших лиц около 44 протоколов вполне имеют основания считаться фальсифицированными, поскольку показания из одних этих протоколов в большинстве своём идентичны показаниям в других протоколах.

1. Показания Емеевой Макки Исаевны в протоколе её допроса (т. 2 л.д. 202-206), составленного следователем Исаевым А. М. 5 февраля 2013 года, являются точной копией показаний её мужа Алдебирова Рустам Альвиевича в протоколе его допроса (т. 2 л.д. 207-214), составленного тем же следователем в тот же день.
Чтобы не возвращаться к данному протоколу, замечу, что и Емеева М. И., и Альдебиров Р. А. от многих показаний в протоколах отказывается и в частности от тех, которые хоть в какой-то мере носят обвинительный характер в отношении Мусаева А. С..
2. Показания Хасановой Малики Магомедовны в протоколе её допроса (т. 2 л.д. 114-121), составленного следователем Исаевым А. М. 28 февраля 2013 года в 12 часов 15 минут, явно идентичны показаниям Гарсултановой Асет Баудиновны в протоколе её допроса (т. 2 л.д. 124-130), составленном следователем Исаевым А. М. 28 февраля 2013 года, показаниям Бетирсултановой Заиры Лом-Алиевны в протоколе её допроса (т. 2 л.д. 133-139), составленного этим же следователем 28 февраля 2013 года в 14 часов 40 минут, и показаниям Надаевой Мадины Вахидовны в протоколе её допроса (т. 2 л.д. 142-148), составленного 28 февраля 2013 года в 15 часов 50 минут.
Но и это не всё!.. . Обратите внимание на следующее… . В протоколе допроса Хасановой М. М. указывается, что вместе с ней по всем инстанциям, помогая ей оформлять разные документы, на своей машине ездил Мусаев А. С., а в суде Хасанова М. М. заявляет, что она Мусаева А. С. в суде видит впервые, а «помогал» ей оформлять документы не Мусаев А. С., а какой-то парень по имени «Али»… .
В протоколе допроса Гарсултановой А. Б. содержится целый «букет» информации обвинительного характера в отношении Мусаева А. С., а в суде выясняется, что она Мусаева А. С. в суде также видит впервые, ранее с ним не встречалась и не знала.
Бетирсултанова З. Л-А. в суде полностью опровергает свои показания в протоколе её допроса, который составил следователь Исаев А. М.. Более того и она, и Гарсултанова А. Б., и Хасанова М. М. утверждают, что во время допроса у следователя они все втроем находились вместе, их следователь допросил вместе, и они от него ушли вместе в то время, когда их следователь должен был допрашивать порознь.
3. Показания Азуевой Лиды Залимхановны в протоколе её допроса (т. 2 л.д. 97-103), составленного следователем Исаевым А. М. 28 февраля 2013 года в 9 часов 05 минут, являются точной копией показаний её мужа Алханова Сайд-Эми Ахмедовича в протоколе его допроса (т. 2 л.д. 104-111), составленного этим же следователем 28 февраля 2013 года в 10 часов 05 минут.
Эти показания заслуживают особого внимания, поскольку они являются ярким свидетельством тому, как в суде государственный обвинитель оказывал давление на лиц, дающих показания в суде, как он мешал или пытался мешать в получении от них верной информации, угрожая возможным возбуждением в отношении них уголовных дел из-за того, что они в суде говорят не то, что записано в протоколах их допроса, и как под давлением государственного обвинителя отдельные лица в суде в угоду стороне обвинения пытались изменить свои ранее данные ими показания.
Судите сами.
На его допросе в суде 9 июня 2014 года Алханов Сайд-Эмин Ахмедович утверждает, что Мусаева А. С. в суде видит впервые и ранее его не знал; при его допросе у следователя он был вместе со своей женой и следователь их обоих допрашивал вместе, а не порознь; на фирму и в другие организации он вместе со своей женой ездил на своей личной машине; при своём допросе следователя он не просил привлечь кого-либо к уголовной ответственности. Т.е., своими показаниями Алханов С-Э. А. стал полностью опровергать показания, записанные в протоколе его допроса от 28 февраля 2013 года.
В этот момент без разрешения суда в самой грубой и не приличной для государственного обвинителя форме его перебивает прокурор, участвующий в деле, и начинает угрожать возможным возбуждение уголовного дела за то, что он в суде «изменил» свои показания.
13 августа 2014 года в суде допрашивается его жена Азуева Л.З., которая утверждает, что у следователя при допросе она была одна, к нотариусу и в другие организации её на своей машине отвозил Мусаев А. С.; Мусаев А. С. помогал готовить документы и так далее. Т.е. начинают появляться факты, указывающие на ложность показаний одной из сторон: то ли Алханова С-Э. А., или же Азуевой Л. З..
В этом случае государственный обвинитель спокоен, поскольку её показания в какой-то мере совпадали с показаниями в протоколе её допроса.
Однако по ходатайству защитника Мусаева А. С. – Мадеева М. Х. для устранения противоречий, возникших в показаниях Алханова С-Э. А. и его супруги Азуевой Л. З., повторно допрашивается Алханова С-Э. А., который начинает повторять свои первоначальные показания, тем самым опровергая показания своей жены.
Но тут опять, как и в первый раз, без разрешения судьи опять «включается» государственный обвинитель, кричит на Алханова С-Э. А., не даёт ему отвечать на вопросы защиты Мусаева А. С., ведёт себя не подобающим для государственного обвинителя образом, на повышенном тоне давая понять, что за то, что он (т.е. Алханов С-Э. А.) в суде изменил свои показания, в отношении него могут возбудить уголовное дело.
В результате своей так называемой психологической обработки государственного обвинителя добился свидетель Алханов С-Э. А., который всё отчетливо помнил, вдруг всё «забыл», забыл показания, которые он давал в суде ровно месяц назад, и даже забыл, что он свою жену по делам, связанным с сертификатом, возил на своей машине и, наконец, на вопросы больше отвечать не стал… .
Не нужно быть большим специалистом, чтобы понять то, что Азуева Л. З. заранее стороной обвинения была подготовлена говорить в суде неправду и повторять всю фальшь, которая вписана в от её имени в протокол, но весь этот «сценарий» испортил её муж, который видимо по какой-то оплошности не был об этом предупреждён… .
4. Показания Эльбиевой Раисы Руслановны в протоколе её допроса (т. 2 л.д. 151-157), составленного следователем Исаевым А. М. 28 февраля 2013 года в 17 часов 10 минут, являются точной копией показаний её мужа Гермаханова Увайс Хасановича в протоколе его допроса (т.2 л.д. 158-165), составленного тем же следователем 28 февраля 2013 года в 18 часов 50 минут.
5. Показания Мазаевой Заремы Руслановны в протоколе её допроса (т. 3 л.д. 19-25), следователем Исаевым А. М. 5 февраля 2013 года, является точной копией показаний её мужа Мусханова Хусейна Заидовича в протоколе его допроса (т. 3 л.д. 26-32), составленного следователем Исаевым А. М. 11 февраля 2013 года.
6. Показания Сулимановой Хеды Шамильевны в протоколе её допроса (т. 3 л.д. 35-40), составленного следователем Исаевым А. М. 6 февраля 2013 года, является точной копией показаний её мужа Сулиманова Тайболат Им-Элиевича в протоколе его допроса (т. 3 л.д. 41-48), составленного этим же следователем Исаевым А. М. в тот же день в 12 часов 00 минут.
Кстати, оба лица (т.е. и потерпевшая, и свидетель) категорически отказываются от своих показаний в протоколах их допроса.
7. Показания Рассухановой Анжелы Казбековны в протоколе её допроса (т. 3 л.д. 51-55), составленного следователем Исаевым А. М. 5 февраля 2013 года в 14 часов 30 минут, являются точной копией показаний Геназовой Миланы Магомедовны в протоколе её допроса (т. 3 л.д. 3-9), составленного этим же следователем в тот же день в 17 часов 40 минут.
От своих показаний в протоколах их допроса в отношении Мусаева А. С. и Рассуханова А. К., и Геназова М. М. при их допросе 21 мая 2014 года в суде категорически отказались.
Более того, заявили, что при допросе у следователя их было трое, т.е. Рассуханова А. К., Геназова М. М. и Шаипова З. С.. По утверждениям всех троих, они все трое были допрошены разными следователями и в разных кабинетах.
Вопреки этому протоколы их допроса оформлены на одного следователя, т.е. на Исаева А. М.., и кабинет, в котором производился допрос, указан один.
Кстати, уместно напомнить не единичный случай с допросом потерпевших Яхьяевой М. Х. и Мутаевой Э. А., о которых было сказано чуть выше, и которые также в суде утверждали об их допросе разными следователями, а в протоколах их допроса указано, что допрос произведен одним следователем., т.е. Исаевым А. М..
8. Показания Имазаевой Лизы Баудиновны в протоколе её допроса (т. 3 л.д. 83-90), составленном следователем Исаевым А. М. 2 марта 2013 года, полностью идентичны показаниям Джабраиловой Мадины Хамзатовны в протоколе её допроса (т. 3 л.д. 93-100), составленном тем же следователем в тот же день в 12 часов 30 минут.
9. Показания Бекбулатовой Медины Тураевны в протоколе её допроса (т. 3 л.д. 142-148), составленном следователем Бакаевым Х. Х. 16 апреля 2013 года, полностью идентичны показаниям её мужа Дебирова Султан Абумуслимовича в протоколе его допроса (т. 3 л.д. 149-155), составленном этим же следователем 17 апреля 2013 года в 10 часов 50 минут.
От показаний в протоколе их допроса в отношении Мусаева А. С. и Бекбулатова М. Т., и Дебиров С. А. полностью отказались, утверждая, что Мусаева А. С. они раньше, т.е. до суда, не видели. К тому же по их объяснениям во время допроса они у следователя находились вместе.
10. Показания потерпевшей Эрсамирзоевой Заиры Магомедовны в протоколе её допроса (т. 1 л.д. 171-178), составленном следователем Исаевым А. М. 25 декабря 2012 года в 10 часов 20 минут, являются точными копиями показаний её мужа Азаева Магомеда Хаджимурадовича в протоколе его допроса (т. 1 л.д. 179-185), составленного следователем Исаевым А. М. в тот же день в 12 часов 10 минут.
При допросе в суде 28 января 2014 года Эрсамирзаева З. М. утверждает, что Мусаева А. С. она ранее не видела и не знала, и сведения о нём следователю при своём допросе не давала. Их допрос следователь провёл вместе, а не порознь.
11. Показания Эльбиевой Фатимы Руслановны в протоколе её допроса (т. 3 л.д. 103-109), составленного следователем Исаевым А. М. 16 апреля 2013 года в 10 часов 20 минут, является точной копией показаний её мужа Асламбекова Ильяс Усмановича в протоколе его допроса (т. 3 л.д. 110-115), составленного этим же следователем 15 апреля 2013 года в 19 часов 40 минут.
12. Показания Гайрбековой Луизы Нурдиевны в протоколе её допроса (т. 3 л.д. 127-133), составленном следователем Бакаевым Х. Х. 22 апреля 2013 года, полная идентичность показаниям её мужа Гайрбекова Ризван Кираевича в протоколе его допроса (т. 3 л.д. 134-139), составленном этим же следователем 22 апреля 2013 года в 13 часов 10 минут.
По поводу протоколов допроса Гайрбековой Л. Н. и Гайрбекова Р. К. важно отметить, что анкетные данные Мусаева А. С. в этих протоколах полностью идентичны его анкетным данным в протоколах допроса Абазовой Т. А. (т. 3 л.д. 58-64), Имазаевой Л. Б. (т. 3 л.д. 83-90), Эльбиевой Ф. Р. (т. 3 л.д. 103-109), Казаевой З. Н. (т. 3 л.д. 191-196) и Маматиевой Л. С-Э. (т. 3 л.д. 67-73), составленных (кстати) следователем Исаевым А. М.. К тому же от многих своих показаний в отношении Мусаева А. С. все вышеуказанные лица отказались.
13. Показания Нахарбековой Валентины Николаевны в протоколе её допроса (т. 3 л.д. 175-181), составленном следователем Исаевым А. М. 17 апреля 2013 года в 10 часов 05 минут, идентичны показаниям её мужа Нахарбекова Исы Асхабовича в протоколе его допроса (т. 3 л.д. 182-188), составленном этим же следователем в тот же день в 11 часов 20 минут.
При своём допросе в суде Нахарбекова В. Н. заявила, что половина того, что написано в протоколе, неправда. Она не говорила следователю, что Мусаев А. С. получал от каждого клиента по 5-10 тысяч рублей, поскольку она об этом не знала. О привлечении Мусаева А. С. к уголовной ответственности не просила, поскольку она эту фамилию в суде слышит впервые, но такие слова в протоколе её допроса почему-то записаны.
Такие же показания при его допросе сделал и её муж Нахарбекуов И. А., который (как и её супруга) показал, что при допросе у следователя они находились вместе, а не порознь.
14. Показания Шимилевой Миланы Абдулмутэликовны в протоколе её допроса (т. 3 л.д. 217-222), составленном следователем Бакаевым Х. Х. 17 мая 2013 года, является полной аналогией показаний её мужа Истапаева Расул Вахаевича в протоколе его допроса (т. 3 л.д. 223-229), составленном следователем Бакаевым Х. Х. 24 мая 2013 года.
От показаний о том, что нотариусу платил Мусаев А. С., Шимилева М. А. и Истапаев Р. В. отказались, утверждая, что это не их слова.
15. Показания Айдамировой Петимат Магомедовны в протоколе её допроса (т. 2 л.д. 89-94), составленном следователем Исаевым А. М. 27 февраля 2013 года в 19 часов 20 минут, являются точной копией показаний Шантуровой Ирины Михайловны в протоколе её допроса от 27 февраля 2013 года (т. 2 л.д. 81-88) и Шоиповой Розы Шахабовны в протоколе её допроса от 27 февраля (т. 2 л.д. 73-78).
Важно отметить, что, по утверждениям Шантуровой Ирины Михайловны, она Мусаева А. С. раньше не видела, в суде его видит впервые, и показания в отношении него при его допросе следователем она не давала и дать не могла по той простой причине, что она его не знала.
Но в таком случае вопрос: «Откуда и на каком основании в протоколе её допроса появились сведения, якобы данные ею в отношении Мусаева А. С.?».
Я уж не спрашиваю о том, что эти показания являются точной копией показаний Айдамировой П. М. и Шоиповой Р. Ш., поскольку это и так понятно.
16. Показания Умаровой Петимат Хожахмадовны в протоколе её допроса (т. 3 л.д. 158-164), составленном следователем Бакаевым Х. Х. 16 апреля 2013 года, идентичны показаниям Тайсумова Ильяс Абдул-Вадудовича в протоколе его допроса от 18 апреля 2013 года (т. 3 л.д. 165-172), составленном тем же следователем, и показаниям Хасхановой Мархи Мусаевны в протоколе её допроса (т. 3 л.д. 118-124), но уже составленном следователем Исаевым А. М. 16 апреля 2013 года.
17. Показания Маматиевой Луизы Сайд-Эминовны в протоколе её допроса (т. 3 л.д. 67-73), составленном следователем Исаевым А. М. 6 марта 2013 года, явно идентичны показаниям её мужа Хадаева Шамсудин Шедидовича в протоколе его допроса (т. 3 л.д. 74-80), составленном тем же следователем 6 марта 2013 года.
Маматиева Л. С-Э. от своих показаний в той части, что знает о том, что Асруди брал со своих клиентов по 5-10 тысяч рублей в категоричной форме отказалась, и заявила, что она это в такой форме не говорила, а говорила, что слышала от людей.
18. Не понятным осталось то, что обвинение в качестве свидетеля 6 февраля 2014 года в суд из мест заключения доставило Мандиева Умара Шахидовича, допрошенного 31 января 2013 года следователем Исаевым А. М. (т. 3 л.д. 230-245).
Ни на один факт, который бы свидетельствовал о противоправных действиях со стороны Мусаева А. С. при его допросе в суде он указать не смог, а всё, что он и пытался говорить, то говорил со ссылками на неизвестные источники.
19. Для ясности картины, хотя они и не были допрошены в суде, укажу и на показания Джабраиловой Элины Махмедовны в протоколе её допроса (т. 2 л.д. 58-64), составленном следователем Исаевым А. М. 25 января 2014 года, которые являются точной копией показаний её мужа Алдамова Мусахана Салмановчиа в протоколе его допроса (т. 2 л.д. 65-70), составленного тем же следователем в тот же день, но часом позже.
Следователь Исаев А. М., перенося свидетельские показания Джабраиловой Э. М. в протокол допроса её мужа Алдамова М. С. забыл даже изменить в некоторых местах женский род на мужской, и в протоколе своего допроса Алдамов М. С. утверждает, что «она пошла со своим мужем…». Смешно, конечно, но это так сделано следователем Исаевым А. М., и, кстати, таких примеров имеется множество.
Например, Мусханов Х. З. (т. 3 л.д. 26-32), Алдебиров Р. А. (т. 2 л.д. 207 — 214), Алханов С-Э. А. (т. 2 л.д. 104-111).
20. Но на протокол допроса потерпевшей Баймурадовой Мархи Жалуевны (т. 2 л.д. 217-222), составленный следователем Исаевым А. М. 5 февраля 2013 года, не обратить внимания никак нельзя.
До оглашения протокола с её показаниями и, отвечая в суде 4 июня 2014 года на вопросы защитника Мусаева А. С. – Мадеева М. Х., потерпевшая Баймурадова М. Ж. сообщила суду, что Мусаев А. С. к ней домой никогда ни при каких обстоятельствах не приезжал. Когда она была на какой-то фирме, в эту фирму Мусаев А. С. не заходил и, соответственно, какую-либо помощь в оформлении документов ей он не оказывал, и оформляли их работники фирмы, после чего, по её утверждениям, она поехала к нотариусу в г. Урус-Мартан. Мусаев А. С. у нотариальной конторы остался на улице, а она зашла туда, где ей работники данной конторы оформили какие-то документы. При этом она (т.е. Байсмурадова М. Ж.) нотариусу не платила и не видела, чтобы за неё кто-то платил.
По ходатайству защиты оглашается протокол допроса Баймурадовой М. Х.. Но из показаний оглашенного протокола следует, что Мусаев А. С. приезжал к ней домой, вместе с ним они приехали на фирму, Мусаев А. С. заходил на фирму и помогал ей в оформлении документов. После этого они поехали к нотариусу в Урус-Мартан, где Мусаев А. С. заплатил нотариусу за оказанные услуги.
После оглашения протокола Баймурадовой М. Ж. по возникшим противоречиям защитой Мусаева А. С. были заданы вопросы, на которые она вновь ответила, что она следователю не говорила, что к ней домой приезжал Мусаев А. С., она не говорила следователю, что Асруди заходил на фирму, она не говорила следователю, что Асруди платил за услуги нотариусу.
Т.е. Баймурадова М. Ж. полностью опровергла все показания, которые были записаны в протоколе её допроса, тем самым давая основания полагать, что все они в ходе предварительного расследования были фальсифицированы.
Но что происходит дальше?…
Как и в случае, который имел место при допросе в суде 13 августа 2014 года потерпевшей Азуевой Л. З. и её мужа Алханова С-Э. А., прокурор, участвовавший в суде при рассмотрении данного уголовного дела, стал угрожать Баймурадовой М. Ж. за то, что она стала менять «свои» показания, стучать по столу, предупреждать, что она за изменение своих показаний может заслужить уголовное дело.
Правда, в этом случае желаемого результат своими угрозами прокурор не добился: в ответ на эти угрозы и крики прокурора Баймурадова М. Ж. заявляет, что на допросе у следователя были её муж и её сестра, а её, которая в указанное время лежала в больнице, привезли к следователю, она расписалась в протоколе, не читая его, и её увезли обратно в больницу…(!?)
Представьте себе: человек лежит в больнице, за него следователю показания дают совершенно другие лица, а её привозят только для того, чтобы она подписала то, что за неё говорили другие!

И на таких доказательствах, а они в уголовном деле сплошь и рядом, построено обвинение Мусаева А. С.!

Государственный обвинитель, делая своё заключение о виновности Мусаева А. С., построенное на таких доказательствах, считает вину Мусаева А. С. доказанной и обвинительное заключение законным!
Но как можно считать доказанной вину Мусаева А. С., в основу обвинения которого положены «показания», имеющиеся в протоколах допроса Бекбулатовой М. Т., Дебирова С. А., Гарсултановой А. Б., Надаевой М. В., Эрсамурзаевой з. з. м., Вадиловой З. М., Бекбулатовой Т. Т., Хасановой М..М., Шантуровой И. М., Абазовой Т. А., Сулеймановой Х. Ш. и других, которые Мусаева А. С. видели впервые в этом суде, которого ранее они вообще не знали и даже не слышали о нём?!
И нет ничего удивительного в том, что все они от своих показаний в протоколах своих допросов в суде отказывались.
Я уж не говорю о тех протоколах допроса потерпевших и свидетелей, которые являются копиями, снятыми друг с друга.
Да, в ходе судебного разбирательства государственный обвинитель, участвовавший в деле, каждый раз, пытаясь опровергнуть доводы защиты Мусаева М. С. о фальсификации того или иного протокола допроса, ссылался на то, что с указанными документами лица, указанные в них, в своё время были ознакомлены, указывая при этом на подписи, поставленные в них ими добровольно.
По этому поводу необходимо напомнить, что чуть раньше в начале своих прений я уже говорил о приоритете показаний свидетелей, данных ими в суде над протоколами допросов этих свидетелей на предварительном следствии.
Действительно, как можно, например, говорить о соответствии действительности показаний в протоколах допроса Бекбулатовой М. Т., Дебирова С. А., Гарсултановой А. Б., Надаевой М. В., Эрсамурзаевой з. з. м., Вадиловой З. М., Бекбулатовой Т. Т., Хасановой М..М., Шантуровой И. М., Абазовой Т. А., Сулеймановой Х. Ш. и других, когда эти лица вообще не знали и не знают Мусаева А. С.?
Как можно говорить о соответствии закону протоколов, а их более 60, где показания одних потерпевших и свидетелей скопированы с показаний других?
И, наконец, об очной ставке, которая состоялась 28 сентября 2013 года между Мусаевым А. С. и потерпевшими Хасхановой Мархой Мусаевной, Эльбиевой Фатимой Руслановной, Эльбиевой Раисой Руслановной, Гайрбековой Луизой Нурдиевной и свидетелем Гайрбековым Ризваном Кираевичем с участием следователя Пашаева М. С.. На фоне вышеуказанных фактов этот эпизод может казаться малозначительным, но для Мусаева А. С., которого по натасканным фактам обвиняют, это не мелочь… .
В соответствие ч. 4 ст. 192 УПК РФ «Оглашение показаний допрашиваемых лиц, содержащихся в протоколах предыдущих допросов, а также воспроизведение аудио или видеозаписи, киносъёмки этих показаний допускается лишь после дачи показаний указанными лицами или их отказа от дачи показаний на очной ставке».
Следователь Пашаев М. С., проводя очную ставку между вышеуказанными лицами, вместо того, чтобы задать какие-нибудь вопросы потерпевшим и свидетелям, фактически огласил показания, данные ими в ходе предыдущего допроса и, задав им один единственный вопрос «Поддерживают ли они данные ими показания?» и, получив голословное «Да, поддерживаем», буква в букву перекопировал зачитанный им же текст, и оформил его как показания, данные допрошенными при очной ставке лицами.
В результате этого грубого нарушения норм УПК РФ, предусмотренных ст. 192 УПК РФ, не только оказались фальсифицированными протокола очной ставки, но эти же лица, от имени которых следователь Пашаев М. С. в протокол очной ставки вложил не сказанные ими слова, в ходе их допроса в суде опровергли не только то, что ими было сказано в ходе предварительного следствия, но опровергли и то, что от их имени было вложено следователем в протокол очной ставки.
Я не случайно, поэтому аж два раза просил суд направить некоторые протоколы допроса потерпевших и свидетелей (а их большая часть) на проведение автороведческой и лингвистической экспертизы, поскольку у меня не было никаких сомнений в их фальсификации.
И не случайно, каждый раз государственный обвинитель, участвующий в деле, возражал против проведения такой экспертизы, поскольку он не мог не знать, что проведение такой экспертизы на профессиональном уровне может служить подтверждением доводов защиты Мусаева А. С. о фальсификации этих документов и это подтверждение (как доказательство) будет сделано на должном уровне, после чего трудно будет опровергать доводы защиты Мусаева А. С. о фальсификации доказательств в уголовном деле и самого уголовного дела в целом.
При указанных обстоятельствах не совсем понятной осталась позиция суда, которая оба раза отказала нашему ходатайству, хотя проведением этой экспертизы были бы сняты все сомнения по поводу утверждений защиты Мусаева А. С. о фальсификации доказательств в уголовном деле в ходе его предварительного расследования.
Я уж не говорю о том, что судебное разбирательство, которое шло ровно 12 месяцев, закончилось бы на много раньше этого срока.
Мне, к сожалению, остается только предполагать о причинах отказа суда в удовлетворении этих ходатайств: или суд посчитал очевидными факты фальсификации этих протоколов, о чём почти на каждом судебном заседании утверждала защита Мусаева А. С., или же суд предпочёл не получить на официальном уровне подтверждения этих фактов, поскольку в этом случае очевидным стало бы совершение должностных преступлений лицами, причастными к этой фальсификации, за что по Закону должны будут ответить.
Защита Мусаева А. С. полагает и хочет надеяться, что суд, отказывая нашему ходатайству о проведении автороведческой и лингвистической экспертизы, руководствовался первым нашим предположением.

И в заключение своей защитительной речи хочу отметить, что в завершении судебного следствия создалась парадоксальная ситуация, когда все доводы и доказательства, приведённые обвинением в своём обвинительном заключении, как доказательства вины моего подзащитного в совершении вменяемого ему преступления, оказались (как это и полагает норма ст. 14 УПК РФ) неопровержимыми доводами для его защиты. Ни один из этих доводов в ходе судебного следствия обвинением мотивированно не был опровергнут, в то время, когда защита Мусаева А. С. каждый факт фальсификации доказательства мотивировала и обосновывала конкретными доводами.
Уважаемый суд!
Известно, что обвинительный приговор не может выноситься на основе гипотез и домыслов. Обвинительный приговор может быть вынесен только при условии доказывания в ходе судебного заседания виновности лица в совершении уголовного правонарушения.
Известно и то, что оправдательный приговор выносится в том случае, когда сторона обвинения не докажет:
— что было совершено уголовное правонарушение, в котором обвиняется лицо;
— что уголовное правонарушение совершено именно обвиняемым;
— что в действиях обвиняемого есть состав уголовного правонарушения.
Также оправдательный приговор выносится в случае отсутствия в действиях лица состава уголовного правонарушения.
Как показало судебное следствие, кроме голословных утверждений и домыслов, обвинение не привело ни одного обоснованного факта, указывающего на наличие в действиях Мусаева А. С. состава преступления, а приводимые им доводы все без исключения были мотивированно опровергнуты защитой Мусаева А. С..
Ни один факт в обоснование законности обвинения Мусаева А. С. не только в ходе судебного следствия, но даже в своём заключительном слове обвинение доказать не смогло в то время, когда защита Мусаева А. С. привела конкретные доказательства не только о фальсификации отдельных фактов, но и всего уголовного дела
Убеждён, что этих обстоятельств более чем достаточно для вынесения в отношении Мусаева А. С. оправдательного приговора и полагаю, что суд так и поступит.

В связи с изложенным и руководствуясь ст. 53 УПК Российской Федерации,

ПРОШУ:

1. С учётом ранее поданных в суд ходатайств и доводов, изложенных в них, признать не допустимыми доказательствами протоколы допросов:
1. Анзоровой Зареты Умаровны т. 1, л.д. 108-115
2. Элехановой Заиры Омаровны т.1 л.д. 118-124
3. Мугаевой Арбият Салавдиновны т. 1 л.д. 127-132
4. Эрсамирзоевой Заиры Магомедовны т. 1 л.д. 171-178
5. Бекаровой Заиры Аптиевны т. 1 л.д. 220-226
6. Шахидовой Аминат Аюбовны т. 1 л.д. 188-194
7. Хасановой Малики Магомедовны т. 2 л.д. 114-121
8. Гарсултановой Асет Баудиновны т. 2 л.д. 124-130
9. Бетирсултановой Заиры Лом-Алиевны т. 2 л.д.133-139
10. Надаевой Мадины Вахидовны т. 2 л.д. 142-148
11. Эльбиевой Раисы Руслановны т. 2 л.д. 151-157
12. Вадиловой Зуры Масудовны т. 2 л.д. 183-191
13. Маматиевой Луизы Сайд-Эминовны т. 3 л.д. 67-73
14. Имазаевой Лизы Баудиновны т. 3 л.д. 83-90
15. Эльбиевой Фатимы Руслановны т. 3 л.д. 103-109
16. Хасхановой Мархи Мусаевны т. 3 л.д. 118-124
17. Гайрбековой Луизы Нурдиевны т. 3 л.д. 127-133
18. Бекбулатовой Мадины Тураевны т. 3 л.д. 142-148
19. Нахарбековой Валентины Николаевны т. 3 л.д. 175-181
20. Нугаевой Ларисы Сайд-Магомедовны т. 3 л.д. 199-205
21. Базуркаевой Хедижы Исаевны т. 3 л.д. 208-214
22. Дакаевой Аминат Мухаметовны т. 1 л.д. 146-151
23. Дудаевой Лианы Ариповны т. 3 л.д. 194-199
24. Джамбиевой Аминат Васильевны т. 2 л.д. 225-230
25. Геназовой Миланы Магомедовны т. 3 л.д. 3-9
26. Шаиповой Заремы Саядыевны т. 3 л.д. 12-16
27. Рассухановой Анжелы Казбековны т. 3 л.д. 51-55
28. Солтыхановой Элины Абдуловны т. 1 л.д. 206-211
29. Махматхаджиевой Малкет Султановны т. 1 л.д. 162-168
30. Джабраиловой Элины Абдуловны т. 2 л.д. 58-64
31. Шоиповой Розы Шахабовны т. 2 л.д. 73-78
32. Шантуровой Ирины Михайловны т. 2 л.д. 81-86
33. Айдамировой Петимат Магомедовны т. 2 л.д. 89-94
34. Азуевой Лидаы Зелимхановны т. 2 л.д. 97-103
35. Абазовой Тамилы Ахмедовны т. 3 л.д. 58-64
36. Казаевой Зарема Нажмудиновна т. 3 л.д. 191-196
37. Шамилевой Миланы Абдулмутэликовны т. 3 л.д. 217-222
38. Юсуповой Элиты Турпал-Алиевны т. 1 л.д. 154-159
39. Баймурадовой Мархи Жалуевны т. 2 л.д. 217-222
40. Умаровой Петимат Хожахмедовны т. 3 л.д. 158—164
41. Абаевой Залпы Хамзатовны т. 1 л.д. 135-143
42. Емеевой Макки Алиевны т. 2 л.д. 202-206
43. Мутаевой Элины Алиевны т. 2 л.д. 168-173
44. Яхьяевой Мадины Хажухметовны т. 2 л.д. 176-182
45. Сулимановой Хеды Шамильевны т. 3 л.д. 35-40
46. Мандиева Умара Шахидовича т.. 3 л.д. 230.
47. Азаева Магомеда Хаджимурадовича т. 1 л.д. 179.
48. Бабиева Ислама Адлановича т. 1 л.д. 212.
49. Алдамова Мусхан Салмановича т. 2 л.д. 65,
50 Алханова Сайд-Эми Амхмедовича т. 2 л.д. 104,
51. Алдебиров Рустама Альвиевича т. 2 л.д. 207.
52. Баймурадовой Мархи Жалуевны т. 2 л.д. 217-222.
2. Признать не допустимыми доказательствами протоколы допросов Джабраиловой Мадины Хамзатовны (т. 3 л.д. 67-73), Хамурадовой Анжелы Турпал-Алиевны (т. 2 л.д. 41-47) и Алдамова Мусхан Салмановича (т. 2 л.д. 65-70) в связи с тем, что указанные лица в суде не допрошены, и протоколы допроса указанных лиц не были предметом расследования в суде.
3. Признать недопустимыми доказательствами протоколы допроса Эдельхановой Лизы Солсбековны (т. 1 л.д. 197-203 и Маусаровой Хеды Султановны (т. 1 л.д. 229-234), составленных следователем Исаевым А. М. 28 апреля 2013 года, поскольку Эдельханова Л. С. и Маусарова Х. С. факты, указанные в протоколах не подтвердили, и ответы обоих потерпевших на вопросы следователя идентичны друг другу.
4. Признать недопустимым доказательством протокол допроса Курбановой Залины Баудиновны (т. 2 л.д. 50-55), составленный следователем Исаевым А. М. 17 января 2013 года, так как её показания в указанном протоколе искажены, не соответствуют действительности и в суде своего подтверждения они не нашли.
5. Признать недопустимым доказательством протокол допроса Абаевой Залпы Хамзатовны (т. 1 л.д. 135-143), составленный следователем Исаевым А. М. 8 ноября 2013 года, так как Абаева З. Х. в суде от показаний в этом протоколе в отношении Мусаева А. С. отказалась, заявив, что таких показаний она следователю при её допросе не давала.
6. Признать недопустимым для обвинения доказательством протокол допроса Юсуповой Элиты Турпал-Алиевны (т. 1 л.д. 154-162), составленный следователем Исаевым 14 ноября 2012 года, в связи с тем, что в данном протоколе нет показаний обвинительного характера в отношении Мусаева А. С..
7. Прекратить уголовное дело в отношении Мусаева Асрудди Салмановича в связи с отсутствием в его деяниях состава преступления, вменяемого ему стороной обвинения, а также грубейшими нарушениями норм УПК РФ, допущенными на стадии предварительного расследования.
8. Принять меры процессуального реагирования к ответственным должностным лицам, допустившим незаконное привлечение к уголовной ответственности Мусаева Асрудди Салмановича.
9. Принять меры процессуального реагирования к потерпевшим и свидетелям, фальсифицировавшим доказательства по уголовному делу в ходе предварительного следствия, выразившиеся в подписании ими протоколов допроса с не соответствующими действительности показаниями.
10. Защитительную речь прошу приобщить к материалам уголовного дела; все обстоятельства, приводимые в данной защитительной речи, прошу считать доводами в обоснование невиновности моего подзащитного и в случае их не состоятельности указать их не состоятельность по каждому пункту конкретно.