Правовой
центр
Сообщить
о коррупции
Правовой
центр
Сообщить
о коррупции
Правовой
центр
Сообщить
о коррупции

Андрей Юров: Власть, как Фрекен Бок, нужно воспитывать

Андрей ЮровСоблюдение гражданских прав за последние пару лет вновь стало одной из востребованных тем у думающих и независимых людей. Все началось с контроля «рассерженных горожан» над честностью выборов, затем активисты переключились на чиновников, суды, полицию. В мегаполисах активисты с камерами гоняются за сотрудниками МВД, не надевших нагрудный жетон и понятия не имеющих о том, что нужно представляться. Пока это выглядит диковинным. Однако с увеличением числа тех, кто знает не только права, но и как их защитить, такой контроль даже в России может превратиться в норму.

О том, чем наша страна отличается от соседей в соблюдении прав человека, должно ли государство вмешиваться в личное пространство граждан и чем, собственно, гражданин отличается от поданного, «Первому антикоррупционному СМИ» рассказал член президентского Совета по развитию гражданского общества и правам человека Андрей Юров:

—  Если сравнивать ситуацию с правами человека в постсоветском пространстве, какое место занимает Россия? Есть ли общее в этом отношении у бывших союзных республик и в чем различия?

— Общего много – везде в постсоветском пространстве ситуация с правами человека является неблагополучной. Кое-где она просто ужасающая, а есть страны, где она сложная по отдельным моментам.

Например, за последние годы ситуация с полицией в Грузии значительно улучшилась, но с соблюдением прав человека в тюрьмах там до сих пор тяжело. В Украине положение с фундаментальными правами человека несколько лучше, если сравнивать и с недавним прошлым, и с Россией. При этом милицейский беспредел там иногда хуже, чем у нас, в тюрьмах положение примерно одинаковое, а в межэтническом отношении в отдельных регионах порой хуже, чем в России.

Есть страны, где ситуация однозначно очень тяжелая и значительно хуже, чем у нас – Белоруссия, Узбекистан, Туркменистан, сейчас еще Казахстан. Есть страны, где ситуация несколько лучше и динамика не негативная. Это Грузия, Украина, Молдова, Киргизстан. Там власти пытаются открыто работать с гражданским обществом, совместно решать проблемы.

Очень важно, чтобы это происходило совместно. Тогда полиция, к слову, воспринимается активистами не как враг, а как важный государственный орган, который мы вместе должны контролировать и улучшать.

На фоне государств СНГ у нас ситуация средняя – не ужасающая, но и далекая от восторга.

— Вернемся к России…

— На фоне государств СНГ у нас ситуация средняя – не ужасающая, но и далекая от восторга. По некоторым пунктам за последние годы она ухудшилась на законодательном и исполнительном уровнях. Речь идет об огромном количестве фундаментальных свобод – свободе слова, собрания, ассоциаций. В то же время, например, уголовно-исполнительная система стала более открытой. Российский закон об Общественных наблюдательных комиссиях – один из лучших не только в СНГ, но и всей Евразии, включая страны ЕС. Вопрос только в том, что общество не научилось профессионально и грамотно быть наблюдателями. Сказать, что принимаются только плохие законы, все движется к негативу, тоже нельзя, это будет неправдой.

— А реформа полиции? Она дала результат, что-то изменила?

— Почти ничего не изменила. Это и оказалось самым печальным – все-таки от нее ждали улучшения. Когда все ждут улучшения, а его не происходит, многие воспринимают это как ухудшение.

Например, тебе обещали поднять зарплату в два раза, а подняли на десять рублей –чувствуешь, что как-то обобрали… По некоторым пунктам, вероятно, стало лучше, но это столь незначительно, что все восприняли как полный провал реформы.

Из личного общения с правоохранительными органами – к счастью, часто сталкиваюсь с приличными людьми в погонах — вижу серьезное разочарование изнутри. Наиболее грамотные и профессиональные сотрудники разочарованы тем, что им работать сложнее, чем коллегам, действующим по коррупционным схемам.

Когда говорим «коррупция», то имеем в виду не только взятки и подкупы, но и не совсем законное поведение в личных или корпоративных интересах.

— О коррупции. Насколько она взаимосвязана с нарушением прав человека?

— Очень взаимосвязана, хотя коррупция не вся про фундаментальные права человека и права человека не все про коррупцию. Когда говорим «коррупция», то имеем в виду не только взятки и подкупы, но и не совсем законное поведение в личных или корпоративных интересах.

Порой это поведение судей, или когда нарушается право приватности частной жизни в корпоративных интересах – правоохранительные органы прослушивают граждан. То есть когда используются публичные властные механизмы в интересах определенных структур и корпораций.

— О приватности частной жизни. С лета этого года активно обсуждается ситуация с прослушкой спецслужбами телефонов и контроль за электронной перепиской. Ситуация с Эдвардом Сноуденом, затем — по инициативе Минкомсвязи и ФСБ решено записывать данные о посещении сайтов интернет-пользователями …

— Любой контроль над частной жизнью должен осуществляться только в соответствии с законом и, желательно, по решению суда. Если требуется максимально быстрое вмешательство, должно быть индивидуальное решение оперативных органов. Третье условие – контроль должен быть исключительно в публичных общественных интересах. Не государственных, не корпоративных, частных, а только общественных, то есть мы говорим о контроле над преступными группировками, террористами, коррупционерами-педофилами, наркокартелями… Он допустим, только по очень серьезным основаниям. Если начнем проверять всех подряд «на всякий случай», нарушим саму грань правового государства, главный его принцип – презумпцию невиновности. Если так поступать, совершенно девальвируем идею права и справедливости, это будет катастрофа ментального порядка.

— Аргумент одного из защитников такого контроля, депутата Хинштейна – если нечего стесняться или прятать, то записывается посещение страниц или нет, волновать не должно.

— Государство – нанятый менеджер, нанятая служанка. Мне нечего стесняться, но я не желаю, чтобы она присутствовала при моих занятиях любовью. Ей не место в спальне. Например, лично я не то что порнографические, но и эротические сайты не посещаю, в этом смысле мне бояться нечего. Но я не хочу, чтобы мою личную переписку с друзьями кто-то читал. Почему чужие люди должны ковыряться в моем постельном белье, кстати, не грязном. Если на Вас чистые трусы, это не значит, что их нужно выставлять на публичное обозрение. Хинштейну, вероятно, нечего стесняться, он наоборот, может похвастать, пройдясь в нижнем белье по Госдуме. Но это не значит, что так нужно делать. Это просто не прилично!

Граждан в России пока очень мало – мне кажется, их около 1%.

— Общество, на Ваш взгляд, отреагирует на тотальный контроль над интернетом?

— Боюсь, что нет. Потому что граждан в России пока очень мало – мне кажется, их около 1%. Имеются в виду граждане – те, кто считает себя хозяевами в собственной стране. Хозяин не тот, кто делает что хочет, а тот, кто отвечает за все. Он не беспредельничает, за всем следит, ему всех жалко, всеволнует. Он говорит – это моя страна и я нанимаю власть, я через нее устанавливаю законы, которые мне помогают жить. В отличие от гражданина, для поданного власть является абсолютной хозяйкой, которую нужно ублажать, нравиться ей, не перечить, чтобы не быть наказанным.

— В массовом сознании распространено мнение, что подданническое отношение в России вытекает из ее истории –татаро-монгольское иго, потом крепостное право, сталинская эпоха… В Западной Европе, мол, всегда процветали идеалы свободы, равенства и братства. В этом есть доля истины?

— Любая история отражается на нас. Но гражданское самосознание многих стран Европы, например Германии, в прошлом мало отличалось от российского. Не думаю, что империя кайзеров была в этом отношении прогрессивнее империи Романовых. А сегодня немцы создали очень сильное гражданское общество. И произошло это как раз после Второй мировой войны. Предшествующая Гитлеру Веймарская республика — проигрыш гражданского общества силам тоталитаризма, также как и в России 1917 года гражданское общество проиграло авторитарным и тоталитарным силам. Во многих странах произошел этот проигрыш, но дело в том, какие выводы нация из него вынесла, как отрефлексировала опыт не интеллектуально, а граждански.

Для меня лучшая книжка на эту тему не «Архипелаг ГУЛАГ», а «Малыш и Карлсон», в которой нанятая служанка Фрекен Бок превращается сперва в домоправительницу, а затем в домомучительницу и только благодаря гражданскому активисту Карслону ее начали дрессировать. Это пример того, как государство – нанятая служанка – при отсутствии контроля и сдерживающих механизмов превращается в домомучительницу. Фрекен Бок вовсе не негативный персонаж, не какой-то Гитлер или Сталин. И заметьте, она хотела только хорошего, поступала из благих побуждений.

— Власть может подтолкнуть общество к формированию гражданского общества? Ведь сегодня в России оно в крайне плачевном состоянии… 

— Не может по определению – если власть начнет подталкивать, даже из лучших целей, ничего хорошего не выйдет. Что делать — не знаю. Может быть, гражданские силы, подчеркиваю, именно гражданские, а не политические, должны заняться массовым гражданским образованием, создать простые практики контроля за низовой властью, за тем, с чем мы сталкиваемся ежедневно – паспортный стол, полиция, местная администрация.

Такой контроль может воспитать граждан, а значит людей ответственных, не буянов, а тех, кто понимает, как власть можно улучшить.

— То есть гражданский активист далеко не всегда оппозиционер?

— Чем отличается гражданская активность от активизма? Ее цель – улучшить государственные практики, услуги, сделать их более человечными. Не орать «какой кошмар!», «всех долой!» — это не гражданская практика. Гражданское сознание – это когда мы думаем, как улучшить ситуацию с тем, кто у нас уже есть. Новую полицию в одночасье не наберем, ее просто негде взять. Поэтому мы должны сделать уже существующих полицейских, чиновников, судей более гуманными.

Андрей Кошик

Самые свежие новости на нашем Яндекс.Дзен канале

Коммерческий прокурор под крышей ФСБ: как разваливают дело о многомиллионных взятках

Попытки привлечь к ответственности сотрудника саратовского надзора обернулись силовыми войнами

Loading...
Loading...