Страна заниженной самооценки

Правоохранительные и надзорные органы бьют тревогу: коррупционные схемы при приватизации приобретают угрожающие масштабы. Чаще всего коррупционеры используют в своих схемах занижение стоимости госимущества, поэтому Следственный комитет РФ предлагает ввести уголовную ответственность для оценщиков. Ситуация усугубляется тем, что именно сейчас, на второй волне приватизации объемом до 3 трлн рублей, рынок оценки переживает глубокий кризис: работа регулятора отрасли парализована, а закон об оценке все чаще используют для прикрытия хищений. Как результат — многомиллиардные потери бюджета.

Сколько оценщиков — столько мнений

Расследуя схемы отчуждения пакетов акций предприятий в ОАО «Концерн радиоэлектронные технологии» (КРЭТ, входит в крупнейшую в стране промышленную государственную корпорацию «Ростех»), мы столкнулись с проблемой оценки стоимости имущественных комплексов. На одни и те же объекты четыре оценщика дали совершенно разные заключения с отклонением в сотни миллионов рублей.

Справка

Крупнейшая росийская госкорпорация «Ростех» объединяет 663 компании, из которых в настоящее время формируются 13 холдингов: 8 — в оборонно-промышленном комплексе и 5 – в гражданских отраслях. Также выделена 21 организация прямого управления, среди них АвтоВАЗ, «ВСМПО-Ависма», КамАЗ. Суммарная выручка госкорпорации в 2012 году составила почти 1 трлн руб. (более 963 млрд руб., в том числе от экспортной деятельности в 70 странах — 240 млрд руб.), чистая прибыль — почти 40 млрд руб. Согласно программе отчуждения непрофильных активов, сформированной в 2011 году, «Ростех» планирует выставить на продажу 537 объектов недвижимого имущества, в том числе 54 земельных участка общей площадью около 240 га, ориентировочная стоимость которых составляет 6,8 млрд руб., а также доли и акции компаний балансовой стоимостью более 6 млрд руб.

Напомним, что «Первое антикоррупционное СМИ» расследовало попытки ОАО «Концерн радиоэлектронные технологии» продать по заниженной стоимости пакеты акций четырех предприятий — ОАО «ЦНИТИ Техномаш», ОАО «НПК «Ритм», ОАО «Завод слуховых аппаратов «РИТМ» и ОАО «Технологическое оснащение» (см. «Концерн «Радиораспилочных» технологий», «Ростехнологии» и Сердюков «проглядели» КРЭТ: новые факты коррупции», «КРЭТ уничтожает НПК «Ритм» в интересах Запада и олигархов»). Первые два предприятия после публикаций были исключены из списка непрофильных активов, подготовка их к продаже прекращена якобы в связи с внезапно «изменившейся стратегией развития» КРЭТ.

Но по двум другим предприятиям оценщик от ООО «Прайс-Информ» получил положительное экспертное заключение на отчет об оценке в саморегулируемой организации (СРО) «Российское общество оценщиков». Потратил ли оценщик деньги на экспертизу по своей инициативе или по просьбе главы КРЭТ Николая Колесова, но именно это заключение и стало основанием для принятия на заседании правления ГК «Ростех» положительного решения о продаже пакета акций обоих предприятий. Эксперт Иван Харитонов, заместитель генерального директора ООО «Прайс-Информ» не смог нам пояснить по телефону, кому принадлежала инициатива о получении экспертного заключения от СРО, сославшись на политику конфиденциальности в отношениях с клиентом.

Мы же задались вопросом: достаточно ли экспертизы СРО для принятия таких решений при том, что речь шла о сомнениях в стоимости пакетов акций?

«Если у тех, кто управляет предприятиями возникли сомнения в стоимости — так надо в таких случаях заказывать повторную оценку или хотя бы выборочную проверку расчетов, — сказал «Первому антикоррупционному СМИ» первый вице-президент Общероссийской общественной организации «Российское общество оценщиков» Евгений Нейман. — Когда до уголовных дел доходит — делают и пять, и десять повторных оценок. СРО обязаны проводить либо нормативно-методическую либо «стоимостную» экспертизу. Собственно, какая нужна экспертиза, определяет заказчик. Если заказчик оценки не заинтересован в подтверждении результата оценки, он заказывает нормативно – методическую экспертизу».

Именно так и намеревались поступить в ГК «Ростех» — заказать повторную оценку пакетов акций предприятий. Сомнения в итогах первого отчета возникли еще в середине прошлого года у отдела оценки и анализа ОАО «РТ-Строительные технологии» (оператор недвижимости, входит в состав «Ростех»). В его экспертном заключении (выдержки прилагаются) прямо сказано: согласовываемая стоимость имущественного комплекса ОАО «Завод слуховых аппаратов «Ритм» в 687 млн 200 тыс. рублей не соответствует рыночной. И вывели свой диапазон: от 827 млн 368 тысяч — до 1 млрд 097 млн. Разница — сотни миллионов рублей! Чем не повод для сомнений?

Когда скандал вылился в СМИ, департамент инвестиционных проектов ГК «Ростех» запросил в КРЭТ техническую документацию на имущественный комплекс предприятий для повторной оценки. Но концерн Николая Колесова затягивал предоставление документации, чем по сути сорвал повторную оценку. Тем временем была сделана экспертиза «Российского общества оценщиков», положительное заключение которого было представлено членам правления ГК «Ростех» как достаточное основание, чтобы развеять все сомнения.

Проблема в том, что сейчас закон предусматривает два вида экспертизы: нормативно-методическую (НМЭ) и экспертизу на подтверждение стоимости (ЭПС), — сообщил «Первому антикоррупционному СМИ» президент Саморегулируемой организации оценщиков «Экспертный совет» Алексей Каминский. — Название этих экспертиз вводит в заблуждение большинство участников рынка. Даже руководители ряда СРОО считают, что в рамках нормативно-методической экспертизы эксперт проверяет отчет исключительно на наличие или отсутствие формальных нарушений законодательства, не оказывающих никакого влияния на итоговую величину стоимости объекта оценки. Это ошибочная позиция, на самом деле, проводя НМЭ, эксперт должен ответить на вопрос: содержатся ли в отчете об оценке нарушения, оказывающие или способные оказать существенное влияние на итоговую величину стоимости объекта оценки?

Чтобы исключить путаницу и некорректность экспертиз, СРОО «Экспертный совет» Алексея Каминского предлагает внести поправки в закон об оценочной деятельности. А именно — оставить один вид экспертизы отчетов об оценке – на соответствие требованиям законодательства.

Под этим мы понимаем, что это будет полноценная экспертиза по существу, а не по формальным признакам, а значит, можно будет избежать различных толкований сути работы эксперта, пояснил Алексей Каминский.

В таблице представлены результаты нашего небольшого эксперимента: разным оценочным компаниям мы заказали экспертные заключения, предоставив одни и те же параметры имущественного комплекса предприятий. Сразу оговоримся: «Прайс-Информ» делал отчет об оценке (на основании изучения документации), остальные (выделены цветом) руководствовались просто описанием помещений и их состояния, местоположения, структуры площадей, правом собственности и прочее — и сделали просто консультационное экспертное заключение. Это два не сопоставимых вида работ. Но, как показал наш эксперимент (и он ни в коем случае не умаляет профессионализма оценщиков), даже при прочих равных разница в результатах получается в сотни миллионов, а то и миллиардов рублей! Все дело, как следует из комментариев, в подходах и методах. Итак:

Разница в сотни миллионов и миллиарды — почему так?!

Оценщики:

Михаил Беляев, генеральный директор ООО Реал-Аудит-Консалтинг»:

Я считаю, что имущественный комплекс ОАО «Техномаш» на Ивана Франко в Москве может стоить больше трех миллиардов. Этот участок находится в долгосрочной аренде, то есть права оформлены, у нового собственника проблем с этим не будет. Но главное — комплекс достаточно привлекателен по инвестиционной составляющей. Здесь створ Рублевского шоссе и Кутузовского проспекта — это очень лакомое место. В округе нет торгово-развлекательных комплексов, поэтому если будет эта территория предложена на торгах — думаю, не один, а пять инвесторов встанут в очередь и даже больше предложат».

Иван Харитонов, заместитель генерального директора ООО «Прайс-Информ»:

Я не знаю и не видел, кто сомневается в итогах нашей экспертизы, с их заключениями не знаком. Вы же на сайте писали только о результатах этих заключений. Здесь масса вероятностей, если есть иное мнение, надо рассматривать ситуацию полностью.

Денис Еськов, эксперт ООО «ИНКОМ-ЭКСПЕРТ»:

Наша компания кроме недвижимости занимается так же инвестициями. И мы хорошо владеем ситуацией по рынку. При оценке объектов смотрим на рыночные цены предложения и сделок наших риелторов, а потом делаем поправочные коэффициенты с учетом специфики объекта. Инвестор, конечно, может оценивать по-другому, с точки зрения доходности например. Для более достоверной оценки, а не просто экспертного заключения, нужны, разумеется, другие, более подробные сведения и гораздо большие сроки.

Эксперты:

Евгений Нейман, генеральный директор ЗАО «РОСЭКО», первый вице-президент Общероссийской общественной организации «Российское общество оценщиков», член «Национального совета по оценочной деятельности»:

— Здесь я предмета для разговора не вижу: непонятно, кто, что и как оценил. Если хотя бы провести выборочную проверку расчетов — другое дело. Без документов и выхода на место вообще нельзя составлять заключения. Если речь идет о сравнительном подходе, то точность его применения во многом зависит от информации о ценах предложения на рынке недвижимости. Цен сделок практически нет. На любой объект можно найти очень дорогой и очень дешевый аналог, все еще зависит от условий продажи. В нашей компании, например, мы из нескольких тысяч объявлений риелторов фильтруем невменяемые предложения и оставляем для ориентиров несколько сотен. И это только один из десятков индикаторов.

Алексей Каминский, президент СРО «Экспертный совет», член «Национального совета по оценочной деятельности»:

— Что касается такого разброса полученных результатов. Даже на первый взгляд, привлекательность оцениваемого имущественного комплекса прежде всего в его местоположении, а значит инвестору необходимо будет учитывать изменение функционального использования с производственного на коммерческое, возможно со сносом каких-то объектов, с обязательной реконструкцией существующих. Поэтому отличия могут быть как в различной оптимистичности прогнозов доходов и расходов будущего инвестпроекта, так и в ошибках в методологии и в расчетах, в выборе объектов- аналогов и незнании рынка. «ИНКОМ», как риелтерская компания, работающая с инвесторами, лучше других знает реалии рынка, это условие необходимое, но не достаточное — без соответствующих расчетов получить корректный результат невозможно. Но без серьезного анализа как объекта оценки, так и материалов коллег, я не могу давать оценки, но скажу, что ситуация с таким разбросом цен при одинаковых исходных данных — ненормальная. Это повод для сомнений, для проведения полноценной повторной оценки. Что касается заключения СРОО на отчет об оценке, мы считаем недопустимой ситуацию, когда экспертиза может быть проведена только в той СРОО, в которой состоит оценщик. Сейчас созданы условия для того, чтобы оценщики, приближенные к руководству СРОО, имели привелегированные условия перед остальными, а СРОО могло фактически бесконтрольно использовать инструмент экспертизы для прикрытия отдельных оценщиков.

Дарья Окунева, партнер Группы компаний «BDO-Россия», член президиума Экспертного совета НП «СМАО»:

— Все зависит от тех допущений, которые закладывает оценщик. Он в зависимости от цели оценки может использовать три разных подхода — и результаты не совпадут. Главное правильно сформулировать допущения. Допустим, при оценке комплекса один исходит из того, что на имущество оформлено право собственности, другой этого не сделает, а учтет только имущество, которое в бессрочном пользовании — и результат будет разным. Но конечно, по одному объекту оценки не должно быть колебаний в разы, обычно мнения расходятся в пределах 20-25 процентов. Если расхождение больше, кто-то явно ошибся в допущениях.

Вывод: Сколько оценщиков — столько и цен, и каждый готов мотивированно отстаивать свою позицию. При этом специалисты сошлись во мнении, что нормативно-методическая экспертиза СРОО не может выявить несоответствие результатов оценки рыночной стоимости. Следовательно, глава КРЭТ Николай Колесов добился решения о продаже акций предприятий путем подмены понятий, предоставив правлению экспертизу, которая по определению не может выявить занижение оценки. А значит, ГК «Ростех» еще не поздно настоять на проведении повторной оценки стоимости пакетов акций ОАО «Завод слуховых аппаратов «Ритм» и ОАО «Технологическое оснащение».

Как украсть… по закону

Проблемы с качеством оценки обострились именно сейчас, поскольку в стране развернута вторая волна приватизации, объем которой до 2016 года составит более трех млрд рублей. По этому поводу в конце прошлого года в Госдуме РФ состоялся «круглый стол» на тему: «Совершенствование законодательства о приватизации государственного и муниципального имущества: пути снижения уровня злоупотреблений и коррупции» (аудиозапись здесь).

Речь шла о коррупционных схемах при приватизации, в которых отчеты об оценке, как считают представители Счетной палаты, Росимущества и Следственного комитета, играют ключевую роль. Как выяснилось, расследуемая нами ситуация с отчуждением имущества в КРЭТ является распространенной и чуть ли не типовой:

«Проблема в том, что документы составляют сами агенты сделки, что не исключает коррупционных схем. В 2010 году были снесены поправки в федеральный закон о приватизации, но нормативные документы в полной мере не разработаны до сих пор, — сообщил на «круглом столе» аудитор Счетной палаты РФ Игорь Васильев. — В итоге мы получаем такие примеры: 55% акций агент оценивает в 950 млн рублей, минимальная стоимость продажи выводится в 1,5 млрд рублей. При этом цена Росимущества — 11 млрд рублей! Существуют проблемы с адекватностью оценки, при этом переоценка не производится».

Больше всех заставил задуматься заместитель начальника Правового управления Росимущества Константин Фрадкин, который заявил, что большинство коррупционных схем при приватизации госсобственности реализуются… в рамках закона. И перечислил несколько таких «легальных» схем.

Схема 1, «примитивная».

Имущество оформляется из федеральной собственности в собственность субъекта федерации под предлогом исполнения государственных социальных функций. Затем целевое назначение легко меняется (обычно местный парламент это делает легко) — и имущество по заниженной стоимости отчуждается с последующей перепродажей по рыночной цене. (Схема похожа на ту, что применяется в КРЭТ — продажа актива под предлогом непрофильности вместо передачи его в профильные концерны и холдинги).

Схема 2, «новая».

По закону любые сделки с имуществом федеральных предприятий считаются ничтожными, если они проведены без ведома и согласия собственника (Росимущества). Но недавно Высший арбитражный суд сделал разъяснение (10/22), что такие сделки, даже если они проведены с прямым нарушением закона, являются не ничтожными, а оспариваемыми. Но по закону срок исковой давности (для оспаривания) начинается не с момента, когда о сделке узнал собственник, а с момента ее совершения. В итоге директора оформляют сделку задним числом, за полтора года. После регистрации имущества, когда «спохватывается» собственник, срок исковой давности уже истек. Сделка полностью легализована.

Схема 3, «распространенная».

Через день после отчуждения по заниженной стоимости имущества федерального предприятия покупатель заключает сделку с офшором. Росреестр на удивление быстро регистрирует сделку, так что Росимущество не успевает даже подать иск. Доказать недобросовестность зарегистрированной за рубежом компании фактически невозможно.

Схема 4, «простецкая».

Директора ОАО (с госучастием) могут совершать крупные сделки, но доказать, что они крупные (то есть требуют согласия всех акционеров) — трудно. Согласно закону, оспорить такую сделку можно в том случае, если покупатель знал, что она крупная. Чего проще узнать — запросите устав и баланс ОАО. Но этого никто при покупке имущества не делает (или не говорит, что делал), а значит доказать, что покупатель знал о значимости сделки, нельзя.

Схема 5 «наглая».

В этой схеме оценке отводится ключевая роль. Здание федерального предприятия в центре города меняют (по договору мены) на имущество «большей стоимости», с «выгодой для бюджета». В бюджет в самом деле поступает некая сумма (тысяч 100 рублей). Но «выгодным имуществом» оказывается асфальтированная площадка на краю города, которая, по мнению оценщика, стоит больше, чем «обремененное» правом хозведения здание в центре. А бывший владелец асфальтированной площадки спокойно продает уже ничем не обремененное здание по рыночной стоимости.

Оценщик — заложник коррупционеров?

Раздражение и недоумение, если не сказать больше, от возможности манипулирования результатами оценок испытывает и Следственный комитет РФ.

Александр Бастрыкин, руководитель СК РФ:
«Считаю, что надо ввести уголовную ответственность оценщиков за включение в отчет об оценке объекта заведомо недостоверных данных или применение при его оценке заведомо необоснованных стандартов оценки, если эти действия повлекли причинение ущерба в крупном или особо крупном размерах».

Выступая на заседании «круглого стола» в Госдуме, представитель Следственного комитета вновь поднял тему о введении уголовной ответственности для оценщиков.

«Проблема вознаграждения оценщиков за недостоверные сведения о стоимости или за использование необоснованной методики расчета стала актуальна именно сейчас, при приватизации госимущества, — говорит Георгий Смирнов, старший инспектор отдела методического обеспечения информационно-методического управления Главного организационно-инспекторского управления Следственного Комитета РФ . — Почти во всех случаях проверок сделок с госимуществом мы обнаруживаем заниженную стоимость, и во всех используют отчет об оценке. А у нас по новому уголовному законодательству штрафы за мошенничество фиксированы — не более пяти миллионов рублей. И когда речь идет о миллиардах рублей, получается, проще похитить и заплатить штраф. Поэтому предлагается ввести не только уголовную ответственность для оценщиков, но и кратные штрафы за мошенничество с госимуществом».

Предложение о введении уголовной ответственности не на шутку встревожило сообщество оценщиков.

«Следственный комитет говорит о необходимости введении уголовной ответственности оценщиков фактически за то, что от них никак не зависит – за вероятностный характер рыночной стоимости, — говорит президент СРОО «Экспертный совет» Алексей Каминский. — Особо крупным размером считается один миллион рублей, за который полагается до 10 лет лишения свободы. Даже по объекту стоимостью порядка 10 миллионов рублей «причинение ущерба» в особо крупном размере гарантировано, так как вполне вероятна ситуация, когда два оценщика независимо друг от друга оценят его с разницей в один миллион рублей. А что говорить об объектах, рыночная стоимость которых составляет миллиарды рублей? Во-первых, в таких сделках участвуют значимые фигуры, что и привлекает правоохранительные органы. Во-вторых, рынок таких объектов очень ограничен, вследствие чего диапазон рыночной стоимости по таким объектам значительно шире. Введение уголовной ответственности для оценщиков погубит отрасль, так как массово заведенные уголовные дела на оценщиков вынудят их коллег уйти из профессии».

Алексей Каминский отмечает, что коррупцию при приватизации необходимо предотвращать еще на стадии согласования всевозможных сделок с имуществом. Правоохранительные органы могу предотвратить преступление, если будут чаще проверять чиновников и руководство госкорпораций, которые и организуют сделки. По мнению Каминского, готовя объект к продаже, управляющие обычно стремятся разными способами снизить его финансовые показатели (как это делалось с предприятиями КРЭТ), а это всегда можно увидеть заранее.

Первый вице-президент «Российского общества оценщиков» Егвений Нейман так же считает, что чаще всего коррупционные проблемы возникают в федеральных ведомствах.

«При оценке для целей приватизации у нас сейчас оценщика отрезали от заказчика, якобы чтобы не было сговора, информацию оценщик должен получать через вторые руки, Росимущество. И не известно еще, что там дадут, — говорит Евгений Нейман. — Но в итоге получается еще хуже — сговор возникает в самом Росимуществе. А от достоверности информации напрямую зависит достоверность оценки. Оценки Росимущества наименее достоверны».

Евгений Нейман отмечает так же, что силовые органы могут неверно истолковать любой отчет об оценке. В зависимости от целей оценки и применяемой методики результаты отчета могут отличаться на порядки. А цель оценки задает заказчик.

«Я бы предложил сажать тех, кто организует схемы, кто ставит задачу оценщику, а потом использует его отчет в неблаговидных целях, подставляя оценщика под уголовную статью, — считает Евгений Нейман. — Если никто не может проследить за чистотой торгов и аукционов, то причем здесь оценщик, отчет которого всегда прозрачен, его всегда могут проверить в СРО и НСОД?!»

Среди других причин, создающих почву для злоупотреблений и «оценок по сговору», Евгений Нейман называет отсутствие единой информационно-методической базы, отказ Росимущества публиковать итоги аукционов (послужили бы ориентиром для последующих оценок), а главное — сами аукционы на проведение оценки при приватизации госимущества.

«Если само государство объявляет главным критерием сроки и низкую стоимость работ, то на какое качество потом оно рассчитывает?!» — недоумевает специалист.

Впрочем, основные игроки на рынке оценки сами признают, что отрасль сейчас испытывает глубокий кризис (см. таблицу). Основные проблемы в том, что:

— большинству заказчиков не нужна качественная и достоверная оценка;

— в «дырявом» и коррупционном законодательстве;

— отсутствии консолидации руководителей СРОО;

— демпинге и сговоре с клиентом;

— низкой квалификации оценщиков.

Все вместе приводит к апатии оценочного сообщества, дискредитирует отрасль в глазах государства и общества. Проблема обострилась и стала публичной в прошлом году, когда произошел корпоративный конфликт в «Национальном совете по оценочной деятельности» (НСОД), работа которого сейчас по сути парализована. Но подробнее эту проблему и возможные пути выхода из нее мы обсудим в другом материале.

Пока же очевидно, что неразбериха с методиками оценки, отсутствие четких правил игры со стороны государства и противоречия внутри оценочного сообщества — все это вместе создает болотистую почву для появления многочисленных коррупционных схем приватизации госсобственности. Если увиденный нами на примере оценки предприятий КРЭТ разброс цен может составлять до 200 процентов, то суммы вероятных хищений при приватизации в масштабах страны трудно даже представить.

Александр Лабыкин